ФАКТЫ ЛИЦА ЭПИЗОДЫ БАЙКИ ССЫЛКИ ФОРУМ

Часть 2

Пронзительная синева океана, и тонущий в нем диск огромного незнакомого светила... Береговая линия изрезана будто ножницами... Этот внезапный свет слепит меня... Та же боль. Нет, тогда боль была сильнее. Когда это тогда? Ну, тогда... Помнишь? Ты тогда тоже убегала... Прорвалась сквозь Долину Белых Огней. Никто, кроме тебя, не решился бы на подобное безумство. Но в этом был единственный выход... Там, у самого подножия скал, проходила тонкая едва заметная линия — граница миров, перекресток измерений. Ступив на нее, проваливаешься в бесконечную вереницу Отражений, петляешь по ним, как заяц, запутывая следы. Но чтобы достигнуть ее, нужно миновать царство этих пылающих цветов, простирающих к тебе свои огненные лепестки... и я их прошла... Как? О подобных впечатлениях лучше спрашивать Жанну дАрк. Ослепшая, обожженная, оставшаяся почти без волос, я провалилась в спасительную черноту, совершенно не представляя конечного пункта своего пути. А потом этот свет, и море... Тот же ужас, и раздирающая тело боль...

Машинально я поднесла руку к голове. Волосы! С волосами все в порядке. Значит, я перепутала обмороки. Так же, как и теперь, я потеряла сознание от боли. И боль должна была быть достаточно сильной. Такие, как я, не теряют сознание по пустякам. Ну конечно, мое тело превратилось в пылающий факел, когда какой-то из цветов коснулся меня своим оранжевым лепестком... Я попала в тот мир страдающим, бессознательным комком... Когда это было? Где? Не помню... Я ничего не помню, всего лишь смутные, бредовые образы... Как же больно! Коготь чудовища распорол плоть до кости. Я чувствую, как по спине течет кровь. Теплая, густая...

Ксев держит меня за руки, а Стен зашивает разорванное плечо будто лоскутное одеяло. А я мотаю головой и поскуливаю.

— Черт, неужели нельзя было обезболить? Я же сейчас сойду с ума.

— Ничего, совсем немного осталось, — продолжает орудовать иголками Стен. — Когда я был у повстанцев, мне не раз приходилось это делать.

— Представляю, какие у них остались шрамы.

— Нет, — говорит Ксев, — у Стена рука легкая.

И даже дружески мне подмигивает.

— Уж чем, чем, а руками он пользоваться умеет.

— Это ты к чему? — настороженно спрашивает капитан, обрезая концы само рассасывающихся нитей. — Что еще за намеки?

Ксев делает невинные глазки.

— Да я к тому, что ты у нас на все руки мастер, Стенли.

— Любитель распускать руки, — вставил робот.

Я натянула на плечо остатки своей черно-золотой блузки. Эх, где ж я другую-то возьму? А эти двое с половиной похоже увлеклись очередным спором. На этот раз зачем Стену руки и в каких целях он их использует. Ну в каких, это понятно, он уже попытался запустить одну из них мне под одежду... Только неважно все это.

— Кто убил рарруга?

А мой голос не так уж слаб. И прозвучал достаточно громко. Они сразу замолчали и начали смущенно переглядываться.

— Ну в чем дело-то? Что еще за тайны эмберского двора? Я же его видела... До того, как потеряла сознание. Высокий парень в черном. Он помог мне подняться. Я успела его разглядеть, и вам не убедить меня, что это был кто-то один из вас.

Стен опять бросил смущенный взгляд на Ксев, а та нахмурилась.

— Это Кай, — сказала она. — Он убил чудовище. Так же, как до этого он убил Его Тень.

Кай... Кай... Его зовут Кай. Но мне это имя ничего не говорит. Но я его определенно узнала. Это он, тот самый черноволосый парень с моей таинственной карты.

— Где он?

— Кто?

— Этот самый Кай. Я хочу поговорить с ним.

Стен и Ксев опять переглянулись.

— Покойник пользуется успехом, — проскрипел робот. — Почему бы тебе тоже не попробовать, Твидл?

— Что попробовать? — настороженно осведомился капитан Лексса.

— Стать покойником. О покойниках обычно плохо не говорят.

Стенли только покачал головой в ответ на очередное оскорбление. Меня уже мутит от их препирательств. Я резко поднялась, но тут же застонала от боли, схватившись рукой за плечо. Стен кинулся было меня поддержать, но я его отстранила.

— Так как насчет моего вопроса? Я могу видеть этого таинственного Кая? Или это по каким-то причинам запрещено?

Ксев выпятила из без того внушительную нижнюю губу.

— Скажи ей, Стенли.

Капитан замялся, засмущался, стал разводить руками.

— Видите ли, леди... леди...

— Джиневра, — напомнила ему я.

— Леди Джиневра. Мы стараемся не беспокоить Кая по пустякам. Обычно мы будем его, если у нас кризис, когда нам грозит опасность, а так... без видимой причины...

— У Кая не так уж велик запас протокрови, — добавила Ксев. — В любой момент она может кончиться. Да и зачем он вам? Кай убил чудовище, которое взялось невесть откуда, спас вам жизнь...

— К тому же, он опасен, — сказал Стенли. — Он убийца.

— Но я должна поговорить с ним. Должна убедиться... Возможно я ошибаюсь. — Я даже топнула ногой от нетерпения, что вызвало гримасу боли. Похоже эти двое задались целью лишить меня и тех жалких стратегических запасов терпения, которые я приберегала на черный день.

— В чем убедиться? — хором спросили они.

— А вот в этом!

Стратегические запасы кончились. Я выхватила из кожаного футляра колоду карты и едва не запустила ими в этих двух зануд. Карты посыпались у меня из рук, замелькали знакомые лица, и среди них опять вспыхнуло это таинственно прекрасное лицо, недавно возникшее передо мной в таком пугающем подобии.

— Вот! Вот! — крикнула я. — В этом убедиться!

И сунула им карту под нос.

В наступившей тишине ясно послышался стук двух отвалившихся от удивления челюстей. Ксев несколько раз открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба. В забытьи она перевернула своего кибернетического обожателя вверх тем местом, из которого торчали оборванные провода.

— Кай... Это Кай... Живой!

— Да, — глубокомысленно произнес Стенли, — здесь он выглядит несколько по иному. Так выходит вы его знаете?

Похоже, капитан чем-то расстроен.

— В том то и дело, что нет! — раздраженно гавкнула я и опять схватилась за плечо. Держи себя в руках, змей тебя возьми! Мамочка будет рада получить доказательства твоей невоспитанности и невоздержанности.

— Я не знаю его, — добавила я уже спокойней и почти моляще. — Я не помню... Кто заставил меня забыть... Но ведь это я нарисовала эту карту! Нарисовала ее в пещере. Этот образ не мог возникнуть из ниоткуда. Но как я не пытаюсь, я ничего не могу вспомнить. И вдруг я вижу его! Вижу рядом с убитым рарругом! Значит это не сон! Не бред! Значит он существует! А если он существует, я должна увидеть его!

Ксев все еще смотрела на карту как зачарованная.

— Так вы знали его живого? — прошептала она.

Этой фразой она меня озадачила.

— Что значит «живого»? А разве сейчас он мертв? Кого же я, по вашему видела, мертвеца?

Ксев подняла голову, и на самом дне ее выразительных глаз мелькнуло что-то похожее на боль. На миг сквозь буйную плоть проглянуло что-то пронзительно-нежное, страдальческое, неуловимо человеческое.

— Пойдем, Стенли, покажем ей криокамеру, — решительно произнесла она.

Стенли обреченно вздохнул.


— Это здесь, — сказала Ксев, уступая мне дорогу.

Прогулка несколько затянулась, и я едва держалась на ногах от слабости. Не слишком ли я была настойчива? Наверно, потеряла много крови, и поэтому плохо соображаю. Куда они меня завели? Я сейчас беспомощна как котенок.

Странное полутемное помещение, предназначение которого мне не совсем понятно. Стен как таковых нет, какие трубы... Неизвестное мне оборудование. Прямо передо мной два контейнера из прозрачного материала, похожих на два гроба, поставленных вертикально. Крышка одного из «гробов» открыта, он пуст, как будто поджидая свою жертву, а второй «гроб» закрыт, и толстое стекло, из которого он сделан, изнутри покрыто инеем. Сквозь иней смутно просвечивают очертания человеческого тела. Второй «гроб» используется по назначению? Мне все это уже очень не нравится. Сначала разговоры про какого-то мертвеца, теперь это похоронное бюро в миниатюре...

— Что это? — чуть слышно спрашиваю я. — Куда вы меня привели? Ксев подошла к тому жуткому ящику, что был закрыт, и коснулась крышки рукой.

— Это тот, кого вы так хотели видеть. Это Кай.

Пораженная, я последовала за ней.

С

квозь причудливый узор инея я вижу его лицо... Смутно, расплывчато, как во сне. Но это действительно он. Тот, кто возник ангелом-спасителем и пугающим призраком, чтобы отвести от меня смерть, тот, кто являлся в часы моего одиночества из запертых тайников памяти... На его лице неземное спокойствие и отрешенность, на таком знакомом лице, и таком неузнаваемо далеком... Беломраморная бледность отчуждения. Он так далеко... Я знаю тебя! Я знаю твое лицо! Я столько раз им любовалась... Мне знакома каждая черточка: эта безупречная линия рта, похожая на шрам татуировка, черная непослушная прядь... А это прическа! Как-то раз я безуспешно пыталась соорудить у себя на голове нечто подобное, но у меня ничего не получилось... Я вела настоящую войну со своими волосами, а он смеялся, наблюдая за моими неуклюжими потугами... Он смеялся! Я помню его смех! Он веками звучал у меня в ушах, пока кто-то не лишил меня памяти. Но... но почему он здесь? Что сказала эта странная женщина с волосами цвета спелой моркови. «Так вы знали его живого?» Он... мертв? Он мертв, но они зачем-то хранят его тело в этом огромном холодильнике.

— Что все это значит? — прошептала я и сама ужаснулась тому, как позвучал мой голос. — Он... умер? Вы привели меня сюда, чтобы показать мне мертвого?

— Этот парень мертв уже две тысячи лет, — сказал Стенли. — Он живой мертвец, последний из расы Бруннен Джи. Его планета была уничтожена Его Тенью, весь его народ убит... Кай был захвачен в плен и превращен в бессмертную машину-убийцу. Две тысячи лет он убивал людей по приказу своего повелителя, а потом вернул себе память и убил его самого. Теперь вот он с нами... Мы, в общем, и сами-то обязаны ему жизнью...

— Так он не мертв!

— Нет, он мертв, — тихо сказала Ксев. — Его тело реанимирует протокровь. А без нее он действительно труп. Чтобы не тратить ее, он большую часть времени находиться вот здесь, в криостазе... Я успела разбудить его, когда на вас напал этот... как его...

— Рарруг...

— Да, рарруг, как вы его называете, и Кай убил его.

— Так он... Так я... Его можно разбудить? Я могу поговорить с ним?

— Да, конечно.

И Ксев водрузила своего металлического фаворита на прибор, видимо служащий панелью управления. Голова стала производить какие-то манипуляции, а я в какой-то тупой прострации смотрела на возвышающуюся передо мной криокамеру. Что они говорят? Разве мертвые воскресают? Разве возможно вернуться оттуда, откуда никто не возвращался? Да и наяву ли все это происходит? Возможно, я лежу в бреду, который вызвали воспалившиеся раны. Две тысячи лет прошло... Кто из людей способен прожить такой срок? Это случилось две тысячи лет назад... А что случилось?

Прозрачная крышка гроба дрогнула. Белесый дым стал растекаться у моих ног. Пронизывающий холод вырвался из-под вздыбившейся крышки и на миг все подернулось призрачной пеленой. Я на мгновение закрыла глаза. Это безумие, это всего лишь приступ безумия, вызванный нападением рарруга...

А когда я открыла их, он стоял прямо передо мной. Мой спаситель, таинственный свидетель моего прошлого, моя тайна, моя невосполнимая утрата... Из оседающего тумана возникло его лицо, иррационально прекрасное, сошедшее с полотен моих тысячелетних снов... Моя единственная любовь, погубленная, растерзанная, взорванная... Моя незаживающая рана... Кай... Даже твое имя чья-то грубая рука вырвала из моего разума.

— Кай... — уже вслух проговорила я. — Я знаю тебя, Кай, но я не помню... Я ничего не помню! Посмотри на меня.

Его взгляд спокоен, даже безучастен. Так вот что было не так! Вот что меня поразило, когда он возник рядом с поверженным рарругом! Он мертв! А на моем рисунке он жив. Я рисовала живого! Я знала его живого.

— Кай, ты помнишь меня? Ты меня узнаешь? Ты должен меня узнать! Ни малейшего признака эмоций. Взгляд его проницательно чист, а в нем — безупречная работа разума.

— Я не знаю тебя.

Я отскочила назад. Закрыла лицо руками.

— Это не я. Это не мое лицо! Не мое! И руки не мои! И тело! Я была другой. Ты не можешь меня узнать, даже если бы и помнил...

Кажется, что надежды никакой не осталось. Я ощутила такой неудержимый, захлестывающий приступ тоски, что едва не согнулась. Он продолжал смотреть на меня, совершенно безучастный к происходящему.

— Разве я мог знать тебя? — вдруг спросил он. — Прошло две тысячи лет с тех пор, как Его Тень убил меня. Откуда ты можешь меня знать? Да и как я могу тебя помнить? Все, кого я знал, умерли...

— Но я бессмертная, змей меня возьми! — почти крикнула я, выпрямляясь и вновь превозмогая подступившую к горлу тоску и боль. Подозрительно удушающий приступ. Я бы даже сказала, что эта тоска пришла откуда-то извне. — Бессмертна! Я приговорена жить вечно! Вечно влачить эту жалкую личину и груз своих воспоминаний. Сквозь годы, столетия... День за днем.

— Как ты сказала? — вдруг спросил он.

— Что именно?

— Ты сказала «змей меня возьми»?.. Я знаю эти слова.

Я оцепенела от неожиданности. Он провел рукой по лбу, будто пытаясь облегчить проявление воспоминания из матовых теней забытья.

— Да, я помню, я слышал эти слова... Я слышал, как их говорила... говорила...

Неожиданно вмешалась Ксев.

— Кай, а ты уверен, что это твои воспоминания? Ведь в тебе воспоминаний всех тех, кого убил Его Тень.

— Это мои воспоминания, и слова эти мне знакомы...

Он вдруг сделал шаг ко мне, коснулся самыми кончиками пальцев моего лица. Я вздрогнула. Холод обжег кожу. Кай пристально смотрел мне в глаза, как будто за телесной неузнаваемой личиной пытался разглядеть что-то нетленное, вечное, что сохраняет свою первозданность в пожарах всех мировых катастроф.

— Я не узнаю лица, но то как ты это сказала... Интонация твоего голоса. Что-то такое далекое, живое... Память о навеки утраченном.

И резко отдернул руку.

— Этого не может быть!

Он повернулся к Стенли и Ксев.

— Она объяснила вам, как попала на Лексс? Кто она?

У тех, к кому он обращался, лица изобразили полную растерянность. Только робот не лишился дара речи.

— Я сразу сказал, что она опасна. Кай, Убей ее! Она притащила с собой какое-то чудовище, которое едва не убило мой душистый цветочек.

— Рарруга послали убить меня! — возмущенно парировала я. — Вы ему не нужны. Это порождение Хаоса пришло из Отражений за моей жизнью.

Мне показалось, что по телу Кая, облаченному в вечный траур, прошла дрожь.

— Опять... — прошептал он. — Хаос... Отражения... И голос... Опять этот голос. Имя... Я не могу вспомнить. Никто не посмел бы посягнуть на мои воспоминания, но Его Тень украл их. Он украл это имя.

— Вспомни его, Кай, пожалуйста вспомни. Если ты сейчас меня вспомнишь, я смогу освободить свой разум от заклятья.

— Кай, но ты не можешь ее знать! — выкрикнула Ксев.

— У мертвеца плохо с памятью так же, как со всем остальным, — прокомментировал происходящее 790. — Никуда не годная рухлядь. Убийца на пенсии, мясо в холодильнике.

Кай даже не бросил взгляда в его сторону. Он опять пристально смотрел на меня.

— Пожалуйста, Кай, пожалуйста... Верни меня самой себе.

Что-то гнетущее, как предчувствие великих потрясений повисло в воздухе. Невидимый сгусток энергии нарастал как снежный ком. Я уже чувствовала слабые электрические разряды надвигающейся грозы. Если он сейчас не вспомнит мое имя, то от малейшего ментального усилия мою голову разнесет на куски. Кай прижал пальцы к вискам, чуть заметные тени на лбу выдавали внутренне неуловимое усилие, нечеловеческое усилие. Потом руки его опустились, но на бледном лице по-прежнему никаких эмоций.

— Джиневра, — сказал он. — Тебя зовут Джиневра.

— Да! Да! — закричала я, не в силах сдержаться.

Ксев пожала плечами, Стенли был восхищен и изумлен одновременно, воспринимая все это, как развлекательное шоу, а зловредный робот что-то хмыкнул.

— Да, Джиневра! Меня зовут Джиневра!

Мое имя прокатилось безумствующим эхом по запутанным коридорам этого странного живого корабля, побежало, запрыгало как мяч.

— Теперь я могу вспомнить! Теперь я могу вспомнить все сама.

Я протягиваю к нему руки, готовая нырнуть в теперь уже залитые солнцем океаны своей освобожденной памяти. Теперь я властна над ней...

Атака была молниеносной. Предательский удар в затылок. Я невольно закрылась руками, как будто они могли защитить меня от чьей-то злобной воли, вторгшейся в разум. Кто-то напал на меня посредством Карты, кто-то невидимый, жестокий и очень могущественный.

— Нет... — прошептала я, не слыша своего голоса.

В глазах Кая непонимание. Ведь он никого не видит. Он видит только меня, выражение ужаса и боли на моем лице. То же самое недоумение на лицах Стенли и Ксев. Хотя за мое короткое пребывание здесь они уже видели столько чудес, что могли бы не удивляться. Но они в очередной раз поражены. В такие минуты зрение и внимание обостряются до крайности, и я очень четко, как при наведенной резкости вижу их лица. Какой странный цвет волос у Ксев! Совершенно неестественный... А одежда из шкуры какого-то неизвестного мне земноводного. Стенли, бедняга, ничего не понимает... Он хотел бы мне помочь, только не знает как...

Натиск чужой воли становится нестерпимым. Я пытаюсь концентрироваться, собираю свою личность из каких-то жалких ошметков. Но это все равно что осколки разбившейся хрустальной вазы... Все равно, что швырять их в каменную стену в десяток футов толщиной. Стена надвигается, камни сдавливают мозг, растирают в пыль мысли. Они рассыпаются, катятся, и сквозь нарастающий звон я слышу злорадный голос.

— Помнишь меня?..

Каким-то неимоверным усилием я нахожу себя среди обломков.

— Джордан...

В ответ тихий смешок.

— Узнала. Я рад.

— Чего ты хочешь?

— Не догадываешься? Тебя. Иди ко мне.

— Лучше сдохнуть...

— Ну зачем же так? Я думал, ты поумнела за последние триста лет.

— Размечтался... Скотина...

— Аааа, ты все та же, моя девочка. Все такая же дикарка. Но я тебя укрощу.

— Лучше сразу убей...

— Это я всегда успею. А сначала попробуй вот это.

Боль врывается в тело огнем. Это действительно огонь, только невидимый. Он имитирует на ментальном уровне воздействие высоких температур на нервные окончания, и я не могу удержаться от крика. Я не могу сопротивляться, и его волевой импульс швыряет меня об стенку, как куклу.

— Что происходит? — как в тумане слышу я голос Кая.

Ксев что-то говорит, наклоняясь ко мне, но я ее не слышу. Боль раздирает мое тело. Подлец, выбрал время! Я почти беззащитна... Ключ потерян... За время, проведенное в заключении, я почти утратила свою магическую силу. Я корчусь на полу, задыхаясь, а издалека доносится хохот негодяя Джордана.

— Ты не передумала?

— Пошел... к черту... Змей тебя возьми...

— А Змей у меня. Хочешь посмотреть?

Начинает происходить что-то непонятное. Пол подо мной начинает вибрировать. Я слышу голос Стенли.

— Что это, Лексс? Что происходит?

— Я не знаю, Стенли. Какая-то сила проникает в меня. Я не могу с этим бороться.

Тряска усиливается. Я слышу визг Ксев и проклятия 790, требующего спасти его душистый цветочек. Но я ничем не могу им помочь... Я погибаю... Меня пожирает невидимое пламя... Джордан меня убьет, на этот раз... Единственное, что я хотела бы увидеть перед смертью, это лицо Кая... Где он? Уже ничего не вижу. Пламя охватывает мысли, уничтожая их одну за другой... Сейчас начнет трескаться кожа. Мои волосы опять сгорят. Видимо, на роду мне написана такая смерть. Один раз мне удалось ее обмануть, но второй раз ее верх... Вокруг все начинает ходить ходуном... голоса сливаются в визгливый шум...

— Что это? Что это?! Что происходит с Лекссом?

— Это... сила... Хаоса... — произношу я сухими, как листья губами. — Джордан... он украл Ключ...

— Я его не украл, — издевательски говорит Джордан. — Он принадлежит мне по праву. Так же, как и ты.

— Ты... не умеешь... им пользоваться...

— Как видишь, умею.

— Ты... все... разрушишь...

— Я уже все разрушил! — хохочет он.

Круговерть обломков и пятен. Из пустоты возникает гигантская воронка, втягивающая куски материи. В середине я вижу издевающегося, хохочущего Джордана. Мир разваливается, погибая... Теперь его уже не спасти, даже если я соглашусь уйти к Джордану. Ослепшая, я пытаюсь оглядеться.

— Прости меня, Кай... Прости...

И в этом вихре, в этой неразберихе, в этой предсмертной агонии Вселенной я вдруг чувствую его руку, холодную, твердую. В этой руке несокрушимая сила, единственное, над чем не властна ярость разрушения. Я хватаюсь за эту руку, как за соломинку. Я еще жива! Я еще мыслю!

— Где ты, Джордан? Покажи мне Ключ. Я не верю, что он у тебя.

Опять злорадный хохот.

— Девочка стала недоверчива! Смотри! Вот он! Он мне как раз впору.

Джордан протягивает левую руку, и я не вижу, а чувствую горение изумрудов на чешуе Змея.

— Да, это он... Останови его, Джордан, ты все разрушишь...

— Тогда иди ко мне. Пойдешь?

— Да... — отвечаю я, обеими руками цепляясь за Кая. — Да... Только дай руку...

Я не знаю, что произойдет дальше. Я давно потеряла способность мыслить, мой мозг выжжен и обращен в угли, но я повторяю.

— Дай мне руку... Я не могу идти...

Если повезет, он протянет левую руку с Ключом на ней. Чего ему опасаться? Умирающей женщины? Или этого неподвижного мертвеца в черном? Мы для него лишь пылинки... Из водоворота в нашу реальность, вернее в то, что от нее осталось, протягивается рука Джордана. Самоуверенная рука, жестокая, безжалостная. Она тянется за своей добычей, за израненной погибающей женщиной, у которой нет ни одного защитника... Красные рубины горят вместо глаз Змея... Злобно разинутая пасть, готовая сожрать весь мир. Все ближе... Пасть приближается ко мне... И тут я опять слышу тот же режущий воздух свист, спасший меня рарруга. И тут же дикий, оглушительный звериный вопль! Какой-то предмет с глухим стуком падет к моим ногам. И боль тут же прекращается.

У моих ног лежит отрубленная рука Джордана.

Что меня так поразило в первое мгновение? Нет, не это, не черная кровь и не шевелящиеся пальцы. Тишина! Тут же наступила тишина. Все прекратилось. Какая изнуряющая слабость... Только рука Кая удерживает меня стальным кольцом и не дает упасть. У противоположной стены, вцепившись друг в друга, стоят Стенли и Ксев, волосы у обоих дыбом. Глаза безумно бессмысленные. 790 закатился в какую-то щель. Похоже, все трое на некоторое время лишились дара речи. Лицо Кая совсем близко, но он смотрит не на меня, а на отрубленную руку.

— Я помню это украшение. Джиневра носила его на левой руке.

— Джиневра это я, Кай.

Он опять пристально посмотрел мне в лицо.

— Да, я другая, мне пришлось изменить внешность... Но сейчас ты увидишь, я попробую.

Я пытаюсь устоять на ногах без поддержки его такой надежной, такой успокаивающей руки. У меня это получается, я склоняюсь над рукой Джордана. Пальцы ее продолжают зловеще, угрожающе шевелиться. Его рука будет еще долгое время оставаться живой, как это и полагается проклятой плоти демона, она все еще оружие, грозное, искусное... Но Ключ он больше не получит. А ну-ка, малыш, иди сюда, иди к своей мамочке. Я вывожу в воздухе рунический знак и щелкаю пальцами. В ответ раздается тихое шипение. Золотой хвост выпрямляется, рубиновые глазки вспыхивают огнем, и Змей соскальзывает с отрубленной руки Джордана, чтобы занять свое привычное место на моем левом предплечье. Он скручивается спиралью и замирает. Я с удовольствием провожу пальцами по сверкающей изумрудами чешуе. Сладостная свобода обретенного могущества! Стоит мне пожелать, и сила начнет возвращаться ко мне, рекой протекать через мое ослабевшее избитое тело.

Кай отвлек меня.

— Нужно помочь Стенли и Ксев. Они все еще не пришли в себя. Да и с Лекссом не все в порядке.

Теперь и я обратила внимание на низкий, исходящий из неоткуда голос.

— Стенли, мне нанесены сильные повреждения. Стенли, мне нанесены сильные повреждения.

— Это Лексс! Скотина Джордан едва не разрушил его!

Кай приблизился к своим оцепеневшим компаньонам.

— Ксев, Стенли, с вами все в порядке?

Я тоже пытаюсь последовать за ним, хотя ноги меня едва слушаются. Для верности я цепляюсь за его черную униформу. Ткань или нечто похожее на ткань колет мне пальцы.

— Неужели тебя тревожит их судьба? — Я как всегда не могу удержаться от зловещей иронии.

— А тебя нет?

— Ну я же дьявольское отродье, порождение Хаоса, ведьма.

— Джиневра не была дьявольским отродьем.

Я вздохнула.

— Да, ты прав, Джиневра не была дьявольским отродьем, но стала.

— Ты можешь помочь им?

— Кто бы мне помог...

Кай посмотрел на меня очень выразительно. Помнится, когда-то давно ему не раз удавалось ставить меня на место. Возможно даже, что он был единственным, кому это в какой-то степени удавалось. Так же, как сейчас.

— Это воздействие силы Хаоса. Они не устояли против него.

Я помахала рукой перед широко открытыми глазами Стенли и Ксев. Никакой реакции.

— Они живы? — спросил Кай.

— Еще как живы! Это всего лишь шок. Сейчас очнутся.

Я опять начала вырисовывать в воздухе рунические знаки, и вслед за движениями моей руки в воздухе возник огненный след сине-зеленого цвета. Потом я быстро сгребла пламя в кучу, как будто собирала со стола крошки, и сдула его с ладони. В ту же секунду Стенли и Ксев очнулись. Свалились на пол, как марионетки, у которых внезапно обрезали нити.

— С добрым утром, — сказала я.

С трудом соображая, они таращились друг на друга и на нас.

— Что... что это было? — пролепетал Стенли. — Кай, что это?

Взгляд Ксев сфокусировался на моей руке, которая все еще лежала на плече Кая. Это очень быстро привело ее в чувство, и она вскочила.

— Как ты себя чувствуешь? — осведомилась я любезным тоном.

Она торопливо ощупала свою голову и проверила, на месте ли все ее телесные достопримечательности. Они были на месте. И как бы она в этот момент не выглядела, должна признаться, что она выглядела лучше меня. Я имела гораздо более жалкий вид. Она тоже обратила на это внимание.

— А я думала... я думала, ты погибла.

— Нет, — со вздохом сказала я, виновато потупившись. — Меня трудно убить. А теперь это будет сделать еще труднее.

— Ксев... Ксееев... — послышался из угла полупридушенный голос 790-го. — Ксев, любовь моя, где ты? Обожаемая моя... Вселенная любви и скорби...

Кай протянул руку и помог Стенли подняться. Тот растерянно оглядывался, пытаясь отыскать свою шапочку.

Ксев, не обращая внимания на стоны своего верного поклонника, продолжала разглядывать меня. Видимо, мой потрепанный вид доставлял ей истинное удовольствие. Я невольно поежилась, представляя как я выгляжу.

— Что это с тобой? — спросила она.

— Ничего особенного. Джордан пытался меня поджарить.

— Кто это, Джордан?

— Джордан? Большая задница! Правда теперь несколько укороченная. Кай отрубил ему руку.

Внимание обоих переключилось на ампутированную часть тела изгнанного злодея. Рука, как бы угадав это всеобщее внимание, изобразила всем известную комбинацию из трех пальцев. У Стенли волосы даже зашевелились.

— Она еще и живая?!

— Увы, Стенли. Не только живая, но и враждебно настроена.

Рука тем временем сложила пальцы в другую всем известную комбинацию с прямым средним пальцем. Я расхохоталась.

— Представляю, что бы было, если бы ему отрезали другую часть тела. Надо ее заморозить, а то еще задушит кого-нибудь.

Беднягу Стенли передернуло.

— А Лексс?! Как же Лексс? Ему нанесены повреждения! Его едва не разрушили! — жалобно воскликнул он.

Бедный корабль продолжал взывать о помощи.

— Лексс должен немедленно приземлиться, — сказал Кай. И опять выразительно взглянул на меня. Под темными ресницами мне почудился упрек. Я вздохнула.

— Ты считаешь, что это я во всем виновата? Ну конечно, я же дьявольское отродье! Я полная эгоистка и мне не до кого нет дела!

— Я этого не говорил, — тихо сказал он.

— Но ты это подумал, змей меня возьми! Джиневра стала дьявольским отродьем.

— Тогда пусть она станет прежней Джиневрой. Той Джиневрой, которую я знал. — Он помолчал, потом добавил. — И любил.

Больше он ничего не сказал, опустил глаза и отвернулся. Ксев переводила взгляд с него на меня и обратно. У бедняги Стенли шок перешел в хроническое состояние. А я почувствовала себя счастливой.

Я отступила на несколько шагов и накрыла ладонью сверкающую рубинами голову Змея. Прошептала несколько магических слов. Ладонь ощутила ток энергии и тепло. Мало мне на сегодня потрясений! Придется подвергнуть себя еще и самоистязаниям. Вокруг меня стали появляться огненные капли, их число все увеличивалась, а я продолжала шептать заклинание. Вот они уже сливаются в озера, в огненные спирали, окутывают меня сияющей мантией, проникают в меня... Так, сначала рарруг, потом Джордан, а теперь я сама! Бедное мое тело! Это же больно! Сама себя подвергаю операции без наркоза, сжигаю это тело, чтобы вернуть прежнее. Огонь вспыхивает, будто в него плеснули бензин. Это, конечно, не обычный огонь, на ощупь он холодный. Это свет, идущий изнутри, ослепительные лучи, которые пронизывают меня насквозь. Я не могу сдержать крика, падаю на колени... Это даже еще хуже, чем то, что вытворял со мной Джордан. И я это делаю сама! Свет растворяет меня, стирает, запирает в сверкающем коконе... Я пытаюсь защитить глаза, которые ничего не видят, руками, которых нет... Ясно вижу себя, прежней... Каштановые волосы с золотистым отливом, серые глаза... И даже одежда, черное с золотом, мои цвета... Мое тело подвергается мучительной метаморфозе. Зачем я делаю это? Ради чего иду на такие муки? Только ради того, чтобы вспомнить любовное приключение двухтысячелетней давности? Зачем?!. Зачем?!. Я погибаю... Меня уже нет... Я кричу, задыхаясь, и не слышу своего крика... И вдруг — вспышка... Молния невиданной силы ударяет в осколки моей распадающейся личности, и все исчезает. Огня больше нет, и боли нет. Я стою, закрывая лицо руками. Неужели я все еще жива? Этот день когда-нибудь кончится? Опускаю руки и вижу их. Они смотрят на меня. Стенли и Ксев в очередном шоке после устроенного мной представления, а Кай по-прежнему спокоен. Но в его глазах мне чудится что-то новое, едва заметное, прозрачное, как тень. Если бы передо мной был живой человек, я бы назвала это радостью узнавания, а как назвать это у того, кто мертв?

Я чувствую происшедшую метаморфозу. Я изменилась. Вышедшая из кокона бабочка очень осторожно пробует крылья. Так же осторожно я делаю шаг. Нужно вспомнить как двигалось и чувствовало мое прежнее тело.

Первым нарушает торжественную тишину 790, которого Ксев вытащила из того угла, куда он закатился.

— Как, еще одна? А эта откуда взялась?

— Но это невозможно! — восклицает Стенли. — Она другая! Кто она?

Ксев только молча на меня смотрит. Я же смотрю только на того, чьи первые слова должны искупить боль этой добровольной пытки.

— Это Джиневра, — говорит Кай. — Принцесса Хаоса.

Часть 3

Guella

LEXX - Луч Света в Темной Зоне (С) 2000. Пишите письма
Спонсирование и хостинг проекта осуществляет компания "Зенон Н.С.П."