ФАКТЫ ЛИЦА ЭПИЗОДЫ БАЙКИ ССЫЛКИ ФОРУМ

Часть 3

Сознание захлестнула пробудившимся страхом. Где я? Жива? Что -то больно впивается в правый бок. Значит жива. Я свалилась в этот мир, метеором прочертив несметное количество Отражений. Метеором в полном смысле этого слова, горящим, погибающим... Но осталась жива. Свет режет глаза сквозь опаленные веки. Есть ли у меня еще ресницы? Или их постигла участь моих волос? По отвратительному запаху дымящейся шерсти я знаю, что их нет. Но верить не хочу. Боюсь пошевелиться, боюсь прикоснуться к своему телу... Но я жива. Жива не смотря ни на что. Я прошла путь, приносившей до этого только смерть.

Пульсирующая боль в глазах невыносима, но я заставляю себя их открыть. Какое здесь яркое солнце! А воздух чист и опьяняюще прохладен. Прекрасный, неизведанный, непознанный мир... Только мне не до восхищения. Я должна подняться и брести дальше. Несмотря на красоту, он может быть так же и опасен. Нельзя обманываться тишиной и ослепительной свежестью красок.

Мне удалось встать, кое-как утвердив в вертикальном положении изломанное внезапным перемещением тело. Ноги подгибались. Я посреди огромной поляны, покрытой незнакомыми пугающе прекрасными цветами. Аромат сладостно удушающ. Может быть, я умерла? А это то, что люди называют раем? Но я-то знаю, что рая нет. И вид мой не совсем подходящ для путешествия в столь отдаленное место. Просто слишком все красиво. Пугает.

Издалека доносится рокочущий шум. Похоже на морской прибой. Чуть позади меня возвышаются изрытые ветрами скалистые уступы. Они ослепительно белые, будто солнце выжгло даже их истинный природный цвет. Скалы это то, что нужно, среди скал я найду себе убежище. Я вдыхаю поглубже и почти ползком, как смертельно раненный зверь, ползу к спасительной норе. Путь оказался неблизким. Или так показалось моим опаленным ногам? Несколько раз они отказывались меня слушать, и я валилась на эти бархатистые удушающе-ласковые цветы. Как приятно! Надышаться этой сладостной дурнотой и уснуть. Уснуть навечно... Цветы склоняют надо мной свои величавые головки. Зовущая глубина чашечки матово пурпурная, сладкая... Удивительная смерть! Сама радость! «Нет,» — мысленно вскрикиваю я. – Поднимайся. Ты не для того пересекла Долину Белых Огней, чтобы теперь так просто уступить своей телесной слабости. Не стоило тогда и бежать» вставай, черт тебя возьми, вставай, Джиневра, дочь Корвина, принцесса Хаоса. Еще не пришел тот час, когда ты могла бы уступить. Твой путь еще только начинается. И я поднималась и шла дальше. А цветы коварно касались моих коленей, ласкали икры, заманивая в свои объятия.

До скал я добралась, когда солнце уже укуталось в закатные покрывала.

Здесь немного другое солнце, не такое как на Земле. Свет его ласкающе резок, но странно мягок, будто проходит через какую-то призму. В небе мне чудятся серебристые переливы... Хотя это может быть порождением моего воспаленного разума. Мои мысли сейчас как разрозненная, перемешанная мозаика. Ярко высвечивается только одна: Ляг и умри. И большое желание последовать этому благоразумному совету.

Но скалы уже близко. Шум усиливается, и я уже не сомневаюсь, что это шумит море. Пусть будет море! Я люблю море! Мое детство прошло в Рембе, подводном Отражении Эмбера. Если я умру, мне будет легче прощаться со своей неудавшейся жизнью под знакомый, убаюкивающий звук.

Оно надвигается своей необъятной стекающей за горизонт сине-зеленой массой. Величественная неукротимая стихия, готовая одним дыханием принести смерть. О, блаженная влага! Прими меня в свои материнские объятия. Как сомнамбула, я двигаюсь к линии прибоя, почти в мольбе протягивая руки... Заблудшее дитя, вернувшееся к покинутой матери. Да что со мной? Похоже, этот мир обладает странной гипнотической силой. Или так ослаблена моя воля? К счастью, я потеряла сознание, не дойдя каких-нибудь двух шагов до пенной линии волн...

Холод стал подкрадываться коварным хищником. Вода... Вода прибывает. Вода пришла за мной, как я того и хотела. Сейчас все кончиться, навсегда... Где-то в меркнущей тишине моего разума шевельнулись остатки инстинкта самосохранения. Страховка матери природы. Вставай! Это прилив! Вставай. А то и в самом деле утонешь... Не хочу... Отпусти меня, отпусти. Но я встаю. Правда, удается сделать это только частично, на локти и на колени, но все же мне удается ползти. И я ползу, оставляя борозду на мокром розоватом песке. Скалы совсем близко... Там, у самой воды, я вижу темнеющий приют грота. Там я найду покой, спасе-ние или смерть... В гроте песок ослепительно белый, как и скалы. Он нежен и мягок, как нетающий снег, и слегка искрится, когда мягкой лаской проскальзывает луч солнца. «Идеальная могила», думаю я, оглядываясь. «О такой можно только мечтать» Песок под ногами странно пружинит. И я проваливаюсь в него почти по щиколотки. Но он совершенно сухой, морские волны сюда не наведываются. А жаль. Как было прекрасно тихонько умереть во сне... Я в изнеможении валюсь на землю и закрываю глаза. Все, будь что будет, я не сделаю и шага к своему спасению. В конце концов, если уж сама судьба от меня отвернется...

Сон это или смерть? Скорее всего, сон. Насколько я наслышана о смерти, она не позволяет такой роскоши, как глубокомысленные раздумья о смысле жизни. А я думаю.

Сколько я спала? Ночь? Или две ночи? Когда я засыпала, солнце садилось над морем, его лучи отражались в белых песчинках, устилавших пол моего убежища, а сейчас солнце где-то далеко, с другой стороны.

Я чувствую себя гораздо лучше. И жить вроде хочется. Включились таинственные механизмы, требующие нашего непременного присутствия на этом уровне материальности. Я с удовольствием потянулась. И боль почти прошла. К счастью, особенности моего физического устройства позволяют мне довольно быстро приходить в нормальное состояние. Регенерация тканей уже началась. Отец как-то рассказывал, что за две недели справился с последствиями ужаснейшей автомобильной аварии, которую организовал для него его братец Брандт. А у меня, к счастью, кости целы. Внешний вид подпорчен, но это ничего, через пару недель я тоже буду в полном порядке...

Я вышла из грота и огляделась. По-прежнему благодатное одиночество. А может эта планета вообще необитаема? Хорошо было бы... Можно было бы не опасаться любопытных глаз, внезапных врагов, соблазнов, искушений... Провести здесь пару сотен лет в молитвах и медитациях. Что это со мной? Я покосилась на свою левую руку, которую до самого локтя золотым капканом обвивал красноглазый змей, символ Хаоса. Роль чешуи змея исполняла изумрудная россыпь. Едва лишь мой взгляд упал на разинутую пасть, как теплая волна прокатилась по моей руке от самого плеча до кончиков пальцев. Сила Логруса. Власть над Отражениями по-прежнему со мной, даже здесь. Ну что ж, это очень кстати. Неплохо было бы обустроить свое новое жилище.


Незнакомое солнце всходило и в положенные часы скатывалось за океан. Сутки здесь были длиннее часов на десять, и я долгое время не могла к этому привыкнуть. Слишком длинный день для той, что привыкла к бесконечным скачкам наперегонки со смертью. А здесь такой рассасывающий, умиротворяющий покой. Как будто за пределами этого мира ничего и не существует. А может быть, и вправду не существует?

Долгими вечерами я, как русалка, сидела на скале, любуясь незнакомым закатом. Потом, будто спохватившись, срывалась с места и ныряла в изумрудную воду. Она была до странности теплой. Внизу проплывали неизвестные рыбы, колыхались водоросли пурпурных оттенков... Этот мир до крайности похож на Землю, но красота его более тонкая, почти болезненная, тревожная... Живут ли здесь люди? Живут, как и везде. Но у меня нет ни малейшего желания с ними знакомится.

Иногда я чувствовала их присутствие. На горизонте появлялись корабли. Или что-то похожее на корабли. Иногда до меня доносился гул как от работающих двигателей, и темный силуэт проносился высоко над головой. Но самих людей я не видела. Для пущей верности выбранное мною место я очертила магическим кругом, который защищал меня от возможных гостей. Но никто так и не попытался его нарушить.

Однако это случилось.

Времени прошло немало с момента моего здесь воцарения, и физически я уже была совершенно здорова. Даже волосы отросли. Была занята тем, что пыталась выудить из ближайшего Отражения что-нибудь себе на ужин, как вдруг услышала звук вспарываемого воздуха. Что-то внушительное довольно быстро приближалось к земле.

Звук настораживающе-тревожный. Все ближе, ближе... Меня нашли? Кто-то пустил по моему следу дракона? Или неудачные воздушные экзерсисы моих соседей по планете? Не хватало только, чтобы эта штука свалилась мне на голову. Бросив неоконченный ужин, я выскочила на берег.

В первое мгновение мне показалось, что на меня планирует огромное насекомое, что-то вроде бескрылой стрекозы. Затем меня ослепил стальной блеск... Нет, это не насекомое. Это летательный аппарат в виде насекомого, и управляется он человеком. Впереди, там где должна быть голова стрекозы, солнце отражается в прозрачной сфере, освещая едва различимую фигуру.

Стрекоза сделала резкий вираж и начала набирать высоту, готовая раствориться в сумрачном небе, но также резко, непредсказуемо, начала падать. Штопор... Вращение все усиливалось. По тому, как дергался корпус, я поняла, что пилот прилагает неимоверные усилия, чтобы удержать машину в воздухе и выйти из штопора. Один раз ему это почти удалось. Корпус стрекозы выровнялся, и я невольно воздела руки в желании наградить храбреца аплодисментами. Но тут же удача сменилась поражением. Стрекоза завалилась набок, перевернулась и устремилась к земле, вернее, к воде. Вой двигателя прекратился. Ну вот и все, долетался... Я скрестила руки на груди, наблюдая за падением с бесстрастием богини судьбы.

Еще раз, над самой водой, заработали двигатели, но было уже поздно. Машина врезалась в воду.

Я даже забралась на ближайший скальный уступ, чтобы лучше видеть. Все-таки какое-то разнообразие. Интересно, он мертв или еще нет? А впрочем, какое мне до этого дело. Мне вообще нет никого дела до людей, тем более до представителя этого совершенно не известного мне вида.

Стрекоза пошла ко дну не сразу. Она держалась на плаву за счет легкого, полого корпуса и того материала, из которого была сделана или... выращена. Она не полностью металлическая, потому и не тонет. Хотя это не надолго, сейчас начнет наполнятся водой. Ха, да он жив, безумец! Я вижу, как он пытается выбраться. Пытается открыть люк. Но люк заклинило, это ясно. В таких ситуациях люк всегда заклинивает. Стрекоза уже лежит на боку, кабина пилота начинает наполняться водой... Эх, жаль никого нет поблизости, чтобы заключить пари на то, выберется он или нет. Было бы забавно. Он сражается... Он отчаянно сражается с неумолимым металлом... Мне уже хочется, чтобы он выжил. Ну давай же, давай! Попробуй еще раз! Стрекоза погружается... Хотя погружается достаточно медленно, у него еще есть надежда. Есть! Ему удалось! Он открыл люк. Я его вижу, и даже различаю цвета одежды. Что-то очень яркое... Хватит ли у него сил доплыть до берега? На это тоже можно держать пари. Ставки растут. Можно рискнуть гораздо большей суммой. Ну давай, храбрец, не подведи меня. Надеюсь, ты умеешь плавать. Черт, что это? Похоже, у него нога застряла в люке. Он в ловушке. Нет, только не это! Он же почти выбрался. Эй, парень, не сдавайся. Мне захотелось попрыгать и помахать руками, как это делают девушки из группы поддержки во время бейсбольных матчей.

Но он не мог выбраться... Я видела, как становятся все слабее его отчаянные попытки. Он теряет силы. Возможно, он даже ранен. Сейчас стрекоза затонет и утащит его за собой. И он будет в полном сознании. Ужасная смерть. У меня даже дрожь по спине пробежала. Да какое мне до этого дело? Пари проиграно. Он тонет... ну если только чудо. Какое чудо? Ну если к примеру его кто-нибудь спасет. Кто? И берег, и море, и небо по-прежнему пустынны. А ты? Что?!! Я?!! А я здесь причем? При том, дорогая, что ты можешь его спасти. Ну вот еще! Мне нет до него никакого дела! Мне вообще нет дела до людей! Их и так слишком много расплодилось. В каждом Отражении люди. Кто в нашей семье хотя бы раз думал о спасении людей? Мы вспоминали о них, когда нуждались в их жертвах. Но он все еще борется за свою жизнь... Ты будешь спокойно на это смотреть? Его яркую одежду уже захлестывали волны... Он теряет сознание... Ему больно, очень больно... Черт, черт, черт, да что я делаю?! Вздохнув поглубже, я бросаюсь в воду.

Плотность воды гораздо меньше, чем в океанах Реального мира, и плыть удается в два раза быстрей. Я погружаюсь с головой и устремляюсь вперед со всей силой своего привыкшего к дальним заплывам тело. В Рембе не находилось смельчака, готового бросить мне вызов. Я плыву очень быстро, плавно рассекая волны, но стрекоза погружается еще быстрее. Над поверхностью остается только загнутый хвост. Он уже под водой... Сквозь голубоватую дымку я вижу его уже обессилевшее тело. Несколько слабых бесполезных движений. Он еще в сознании! Глаза его открыты, и, кажется, он видит меня. Я не ошиблась, предположив, что это человек, представитель какой-то из многочисленных рас... Молодой темноволосый мужчина в яркой одежде. В люке стрекозы застряла его правая ступня. Неимоверным усилием ему уже удалось почти освободиться, но силы его покинули.

Машина погружается все быстрее. Я встречаю его полный муки и отчаяния взгляд... Он не может мне помочь, и если я действительно хочу его спасти, то надо действовать быстрее. Я ныряю вслед за стрекозой, цепляюсь за какой-то выступ и пробую его освободить. Ого, это не так-то просто. Смерть будто схватила его за щиколотку. Почуяла легкую добычу и не отпускает. Но я так просто тоже не привыкла сдаваться. Секунды мне хватает, чтобы сосредоточиться и направить энергию Змея на упрямую крышку. Она дрогнула, и я оттолкнулась от корпуса ногами. Пленник был свободен.

Парень уже лишился чувств к этому времени и повис на моих руках не менее опасным грузом. За счет меньшей плотности тело его было гораздо тяжелее, чем если бы он тонул где-нибудь на Земле. Я начинала уставать... ну какого черта! Что за безумная выходка! Вот и выкручивайся теперь как хочешь, жалкая искательница приключений. Стрекоза уже исчезла в глубине, а я из последних сил вынырнула на поверхность. Его я тащила за собой, намотав на руку его черные, оказавшиеся на удивление длинные волосы.

Осталась такая малость — добраться до берега.

Как же я себя ругала! Какими словами! Ну что тебе на берегу не сиделось? Куда ты полезла? Приключений захотела? Вот тебе и приключения! Греби теперь одной рукой.

До стрекозы от берега я доплыла быстро, а вот обратно, да еще с утопленником... Показалось, что пересекла океан. Воды наглоталась. На берег выползала на четвереньках. И еще этого тащила за собой... Со стоном и проклятиями рухнула на песок. А почему бы тебе не записаться в службу спасения на водах, дорогая Джиневра? Тебе там самое место. Вот будет смешно, если я тащила на себе труп! Тогда тебе не в службу спасения, а в службу вылавливания мертвецов.

Отдышавшись, я занялась своей нежданной добычей. Черт, парень, только не умирай! Я этого не вынесу! Это же позор, меня засмеют. Если только Мерлин узнает, что я нырнула со скалы головой вниз и вытащила только бренные останки, спасения мне не будет. Первым делом надо заставить его дышать. Я перевернула его на спину и хвостом золотого змея распорола его красно-золотое одеяние. Странный фасон, никогда такой раньше не встречала. А он недурен! Очень недурен. Утонченно-безупречное сложение. Матовый оттенок кожи. Жаль будет... А вот, чтоб не было жаль, заставь его дышать. Я приложила ухо к его груди. Не бьется. Черт, неужели умер? Не должен. Он потерял сознание совсем недавно, а я летела к берегу как метеор. Ну дыши же, дыши! Придется производить реанимацию по всем правилам: массаж сердца и дыхание «рот в рот». Нда, сколько в тебе неожиданно талантов открылось, дорогая! Так, на пять ударов сердца один вдох. Раз, два, три... Я уже потом обливаюсь. Да будешь ты дышать или нет?! Набираю побольше воздуха и снова заставляю его вдохнуть. А губы у него восхитительные... Если только он очнется... Вот именно, если... Я уже потеряла счет вдохам. Мысленно продолжаю себя ругать. Да брось! Все кончено. Он умер. Чуда не произошло. Мной овладевает ярость. Столько усилий, и все впустую. Столько потраченных сил! И ради чего? Ради этого безвольного человеческого выродка?

— Дыши, черт тебя возьми! Дыши!

Я отвешиваю ему оплеуху.

— Мужчина ты или нет? Борись за свою жизнь! Борись! Трус! Ничтожество! Борись! Борись, тебе говорят! Хлюпик несчастный! И зачем я тебя только выловила?

В отчаянии, готовая выть от бессилия, я снова бью его по лицу, потом еще и еще. Чувствую, что сама едва жива от усталости.

— Да что же это такое... Ну почему? Почему?

Что это? Слезы? Я плачу? Из-за этого? Брось, Джиневра, это все чепуха... И вдруг...

По его телу пробегает дрожь. Он дергается, слышится сдавленный хрип, потом кашель... Судорожно пытается вдохнуть воздух. Да он жив! Все-таки жив. Ну давай, парень, еще чуть-чуть, постарайся. Не огорчай меня. Я помогаю ему лечь на бок, чтобы он мог освободиться от переполнявшей его легкие воды. Его тело сводит судорога... Он все еще задыхается. Потом, обессилевший, замирает. Но опасности уже нет. Он спасен. Дыхание выравнивается.

Теперь он может позаботиться о себе сам. Пусть отлежится и убирается. Мне гости не нужны. Я действительно поднимаюсь, чтобы уйти. Наигралась в великодушие, пора и честь знать. Делаю несколько шагов, но, не выдержав, оглядываюсь. Он лежит все так же неподвижно. Глаза закрыты, черные волосы сетью опутывают плечи. Ну вот опять! Куда ты идешь? Зачем ты возвращаешься? Это не твое дело! Пусть скажет спасибо, что вытащила. Но я возвращаюсь. Нужно посмотреть, не ранен ли он. Вероятно, его здорово тряхнуло, когда стрекоза врезалась в воду. Он мог удариться головой, сломать себе что-нибудь... О, какие мы заботливые! Воплощение великодушия! Постригись в монахини и посвяти всю жизнь спасению бедных заблудших душ. Или тонущих красавцев.

Почему он не приходит в себя? Я запускаю пальцы в мокрые, спутавшиеся волосы. Так и есть, он набил себе здоровенную шишку чуть повыше левого уха. Мои руки скользят дальше по его телу, продолжая исследовать. А это даже забавно, у него такая нежная кожа... Ох, о чем ты думаешь? На щеке татуировка или шрам? Татуировка. Странная мода. Руки целы, ребра как будто тоже... Мои ладони чуть задерживаются. Ты опять думаешь не о том! Да что с тобой? Надо посмотреть, что у него с ногой, которая застряла в люке. Тут царапиной не обойдется, перелом как минимум. Я разрезаю яркий, неизвестной мне природы материал от щиколотки до бедра. Осторожно повожу рукой сверху вниз. Везучий парень, отделался только ушибом и растяжением. Правда, синяк приобретает устрашающие багрово-синие оттенки. В ближайшие пару дней он будет лишен возможности самостоятельно двигаться.

Ну и что мне теперь с ним делать? Стоило его вообще вылавливать? Может быть, ему суждено было утонуть, а я вмешалась и все испортила. Еще неизвестно на что я его обрекла этим своим несвоевременным вмешательством. Утонул бы и от всего избавился. Хотя жаль было бы... Он очень и очень недурен. Он определенно человек, но чем-то неуловимо отличается от всех прежде знакомых мне гуманоидных рас. Какая-то в нем неуловимая утонченность и... сила. Но сила не физическая, хотя сложен он безупречно, а сила духа и разума. В нем должно быть очень сильно развито чувство долга. Да и смелости ему не заниматься. Достаточно вспомнить, как упорно он сражался с настигающей его смертью, как удерживал в воздухе падающую машину. Правильные черты лица отмечены каким-то высшим, роковым предназначением. Такие своей смертью не умирают, и редко доживают до старости.

Так, меня уже потянуло на подвиги. Подводной охоты оказалось недостаточно. Ну давай, повяжи себе голову белым платком и подайся в сестры милосердия. Тащи его на себе. Я дошла до того, что в своем гроте, ставшим моим временным домом, я уступила ему свое царское ложе, устланное шкурами каких-то неизвестных мне млекопитающих. Это ненадолго. Вот придет в себя, и я его выставлю вон. Подумаешь, сотрясение мозга! Бывает и хуже.

Я осторожно откидываю со лба черную прядь. Интересно, он заговорит со мной, когда очнется? А если заговорит, то на каком языке? В принципе, я могу понять любой язык. Все они произошли от языка, на котором говорят в Эмбере, от языка тари. Какие у него длинные ресницы... Что за мысли? Приводи его в чувства и выпроваживай поскорей. Я вздохнула. Ах, да, нужно вылечить твою шишку. Я извлекла из кармана золотой флакон с изображением Единорога и вылила на ладонь несколько ароматных капель. На секунду сосредоточилась. Это лекарство становится тем, в чем больное тело в данный момент нуждается. Химическое творчество Дворкина. Только для возлюбленных детей и внуков. А как же человек? Воздействие может оказаться слишком сильным. Но другого у меня нет. Не вылавливать же из Отражений кусок льда! Смешно. Я прикладываю ладонь к темнеющему синяком виску. Делаю несколько поглаживающих движений. Потом мои пальцы уже настойчивей погружаются в необъяснимо роскошную черную шевелюру. Где-то тут была огромная шишка. Ага, вот она! Влажные черные пряди обтекают мою ладонь, рождая странное приятное возбуждение. Мне нравится касаться его волос... Джиневра, ты его убьешь! Я отдергиваю руку. Опять капаю из флакона на ладонь, и моя рука уже скользит по его телу к самому пугающему ушибу. По груди, по животу, по правому бедру и чуть задерживается на колене. Но это только потому, что там ссадина! Затем еще ниже до самой щиколотки. Он вдруг тихо стонет, и я опять отдергиваю руку. Он всего лишь человек, его сердце может не выдержать воздействия снадобья, изготовленного для эмберских принцев. Этот флакон я вытащила из кармана куртки своего отца. Надеюсь, он не скоро обнаружит пропажу.

Он снова стонет, и по телу пробегает дрожь. Я вытираю ладонь и отыскиваю пульс у него под подбородком. Учащен. Снадобье действует. Надеюсь, ничего страшного не будет, я использовала самую малость.

Губы у него чуть розовеют, ресницы вздрагивают. И тут он открывает глаза. Печально-сосредоточенные, вопрошающие... Смотрит на меня в полубессознательном недоумении.

— Пророк... Пророк, силы Его Тени погубят нас?.. Ответь мне... Ответь мне, Пророк... Я хочу знать... Я должен знать.

Я прикладываю палец к губам.

— Тише. Я не могу ответить на твой вопрос по той причине, что я не Пророк.

Его взгляд становится осмысленней.

— Я говорил с Пророком... Где она?

— Не знаю. Здесь только я.

Он силится понять, узнать...

— Но ты... ты... Кто ты?

— Меня зовут Джиневра. — Я решила пока ограничится только именем.

— Я не знаю тебя.

— Я тебя тоже не знаю. Я назвала тебе свое имя, теперь назови свое. Как тебя зовут?

— Кай... Меня зовут Кай...

Часть 4

Guella

LEXX - Луч Света в Темной Зоне (С) 2000. Пишите письма
Спонсирование и хостинг проекта осуществляет компания "Зенон Н.С.П."