ФАКТЫ ЛИЦА ЭПИЗОДЫ БАЙКИ ССЫЛКИ ФОРУМ

Часть 8

Я умерла?.. Похоже на то... Открытие не из приятных. И главное, непонятно что же теперь делать... Эй, а дальше-то что? Говорят, что после смерти души попадают либо в рай либо в ад. А я где? Наверное, в раю, потому что в ад тебя не пустят. Это еще почему? Почему это меня не пустят в ад? Да потому что ты сама ад!

Я плыву по реке. Я лежу на воде и смотрю вверх. Мое тело покоится в блаженной невесомости на едва осязаемой поверхности воды. Темные прохладные струи... Движение их невидимо, неощутимо подобно движения небесных сфер. Я не чувствую его, я покоюсь в священной неподвижности, но я угадываю это движение по звездам. Там, надо мной тоже река, еще одна река, в прозрачных водах которой покоятся звезды. Их свет мерцает сквозь мои опущенные веки. Небесная река, пойманная в тиски черных скал. А я на самом дне этого непостижимого ущелья, застрявшая на пороге небытия, дремлющая в невесомости бессознательного. Река, укутывая простынями тишины, баюкает мое тело... Мои волосы растеклись золотистым букетом водорослей... Все проникающий, растворяющий покой... Вечное блаженство, которое и было обещано. Бессрочный полет между галактиками, скольжение по грани... Созвездия складываются в незнакомые мне мозаичные узоры, как будто кто-то вновь и вновь встряхивает стеклянный шар с разноцветными стеклышками. Отблеск далеких солнц окрашивает мое лицо прозрачной бледностью. Тысячи невидимых бесплотных рук поддерживают мое тело в этом подвешенном состоянии. Я еще не умерла... Когда вода начнет подниматься, погребая меня в своей текучей утробе, когда я лишусь этого волшебного ощущения бестелесности и перестану видеть сквозь веки, я умру...

Как поэтично! На лирику потянуло? Любуешься сама собой? А почему я все еще думаю? Я же умерла... Скончалась... Дала дуба... Откинулась... Ну раз мыслительные способности при этом сохраняются, продолжаем дальше.

Но река все еще несет меня... Я еще не шагнула за грань. Я чувствую спиной поднимающиеся с недосягаемой для мысли глубины потоки холода, хотя я уже должна быть к нему безразлична. Это не физический холод... Это холод небытия и безвременья. Холод смерти. Она простирает ко мне свои невидимые щупальца. Ее прикосновения не лишены ласки, в них есть нежность, своеобразная горькая сладость... Я для нее желанная добыча, ведь я так долго обманывала ее. Теперь она дурманит меня своими обещаниями, обволакивает еще бодрствующий разум пеленой детской безмятежности, искушает вечным экстазом.

Я не слышу ни всплеска, ни вздоха. Поверхность черных скал отполирована самой вечностью, мириадами стекающих в пустоту душ. Да, стекающих... Скоро этот поток оборвется в один из провалов Вселенной. И река распадется на бесчисленные самосознающие комочки отчаянно мятущихся душ. И скоро я стану одной из них... Нет сил оторвать руку от влажной, бархатистой поверхности, освободиться из пут блаженного оцепенения. Зачем?.. К чему начинать все сначала? Водопад приближается. Я открываю глаза. Как далеко звезды... Узкая почти невидимая полоска звездного неба, краешек Вселенной. Но со дна бездны звезды кажутся удивительно яркими, просто слепящими, их свет причиняет боль... Жизнь - это всегда боль. Я опять закрываю глаза, но звезды горячими угольками проникают сквозь кожу.

- Джиневра... Джиневра...

Неплохо, конечно, но все равно никто не поверит.

Как себя жалко! Как жалко! Поплачем над безвременно ушедшей от нас прекраснейшей, добродетельнейшей, великодушнейней принцессой Джиневрой. Преклоним колени пред ее бессмертным подвигом (а каким подвигом-то?)... Неважно, главное, что перед подвигом. Так вот, преклоним колени и оплачем это совершеннейшее из всех когда-либо созданных тварей божьих и сатанинских, взрыдаем и возденем руки к небу, вопрошая его о случившемся! Как могли небеса допустить такую несправедливость! Как они могли быть так жестоки! О Джиневра Совершенная, погибшая во цвете лет...

Надпись на надгробном памятнике — Редкая была стерва.

Что это? Да кто здесь? Я слышу мерзкое ехидное хихиканье. Нет, этого не может быть! Кто здесь может хихикать? В этом ирреальном мире пустоты, безысходности и покоя... Снизошедшая с вершин вечность. Неотвратимое течение времени, беззвучное, неосязаемое, бесцветное...

— Хватит чушь-то молоть... Вечность, пустота... Тут еще не там. Это Отражение. Самое последнее перед Гранью. А река, звезды, черные скалы... Все это плод твоего воспаленного воображения. Навоображала спьяну... Яд ингура действует как наркотик.

Мои веки с трудом поднимаются, разлепляются, соединенные влагой невысказанной скорби. Ресницы переплелись, перепутались будто побеги диких роз. Кто смеет беспокоить меня в этом вязком, обволакивающем растворе?

— Это я.

Я смотрю чуть в сторону, рассеивая взглядом почти осязаемую клубящуюся мглу.

— Кто ты?

— Твоя хаосская сущность. Не хочешь взглянуть на себя естественную, без макияжа?

Передо мной возникает матовая пелена зеркала. Еще одна метаморфоза. Я начинаю уставать от этих сюрпризов с превращениями. Опять зеркала! Будто кто-то из запредельных кукловодов, для которых и боги игрушки, упорно вынуждает меня увидеть какую-то все еще непознанную истину в себе самой. Зеркала... Зеркала... там, здесь... Там они таили за своей сияющей завесой чудовищ, здесь мне предстоит увидеть только одно чудовище — себя. Заглянуть в те самые потемки души, которые служат обиталищем самых коварных демонов, советников преисподней, которыми дьявол щедро одаривает каждое разумное существо. Со мной дело обстоит несколько по-другому, в моем критском лабиринте обитает единственный демон — я сама.

— Ну давай, покажись! Яви миру мое истинное лицо!

— Это испытание не из легких! Не каждый готов встретиться с самим собой и узнать о себе правду.

— Чего мне бояться? Я себя знаю!

Зеркала замыкают свой зыбкий круг. Я оказываюсь в призрачном колодце, который не имеет дна, и как ни смотри вверх, никогда не увидишь звезды. И за этим зыбким стеклом возникает нечто. Я внезапно чувствую странную тянущую боль, будто бы из меня вьют невидимые нити. Казалось бы я не должна ничего чувствовать... Это не физическая боль. Здесь боль другая, боль раздираемой надвое души, энергетической начинки для плотского сосуда, именуемого телом.... Это гораздо опасней. Разрушается то, что казалось незыблемым, то, что не подвластно законам разрушения и распада. Ведь не могут же могильные черви сожрать солнечный луч! А здесь они это могут! В этой могиле разлагается даже души. Я барахтаюсь в немом отчаянии, а вода, если это вода, обретает вязкость смолы, чтобы лишить меня даже этой жалкой иллюзорной свободы. Я перетекаю туда, за это жидкое стекло, которое неспособно отразить свет, поскольку здесь нет света... Оно поглощает, впитывает, вкушает мое сознание... И это нечто в зеркале обретает лицо. Я вижу это лицо. Я вижу существо, представшее передо мной. И это существо я. Я смотрю на себя в зеркале. Создание Хаоса! Порождение кошмарного сна! Перетекающее змеевидное тело, способное принимать любую форму. Оно то свивается петлями, то выращивает себе несметное количество лап, то изгибается с чарующей грацией, ослепляя блеском своего скользкого покрова... Оно то прозрачно-матовое, то поглощающе-черное, мерцающее, невесомое... И у этого тела есть голова, лицо, в котором можно отыскать что-то человеческое, если бы не разверстая пасть, полная острых как кинжалы зубов, и капюшон из тонкой кожи, будто плащ из великолепного бархата, в бесчисленных складках, вздыбившийся на затылке. Но глаза чудовища прекрасны. Золотистые зрачки, круглые огромные, в молоке белков, с пляшущими в них огоньками. Кожа век такая тонкая, что золотые искорки висят на ресницах. Эти глаза магически прекрасны, даже печальны... О Единорог, я никогда не видела существа более великолепного, более совершенного и более... ужасного. Само воплощение демонической красоты! Я очарована! Грациозная изменчивость, бархатистая сила, волшебное могущество. Существо чуть изгибается, позволяя мне любоваться собой.

— Ну как? Нравится? — слышу я насмешливый голос своего второго «я».

— Ты прекрасна...

— Это ты прекрасна! Ты прекраснейшая из детей Хаоса! И ты его владычица.

— Но ты и ужасна!

— Конечно! Ведь ты чудовище, монстр! Демон. И близка к тому, чтобы стать им навсегда.

— В каком смысле навсегда?

— Со своей смертью в мире Отражений ты теряешь способность пребывания в человеческом теле. Отныне ты будешь существовать только в Хаосе.

— И я не смогу вернуться?

— Только если тебе будет предоставлена следующая возможность перевоплощения. А этого придется ждать века и века. Пройдет не одно тысячелетие, прежде чем ты сможешь обрести человеческую плоть. Но мир Хаоса будет принадлежать тебе. Демоны всех миров, планет, Галактик падут ниц перед тобой. Твоим уделом станет безграничная власть! Власть и бессмертие!

— Я еще не сделала свой выбор!

— Взгляни на свое отражение. Ты таешь, ты становишься мной.

В ужасе я сделала то, что мне нежнейшим шепотком посоветовал демон, и увидела, что стала полупрозрачной. Мое эфирное тело, растворяясь, перетекало в плоть чудовища.

— Нет... нет... я не хочу!

— Почему? Ты же нашла себя прекрасной! Ты прекрасна, Джиневра, прекрасна, бессмертна, неуязвима! И Змей будет вечным твоим слугой. Вспомни, как корчилась от боли твоя жалкая человеческая скорлупка, когда ты призывала его. Теперь все будет по-другому.

— Но я не хочу! Не хочу! Я хочу вернуться!

— Зачем?

Мое изображение в колдовском зеркале переливалось молочно-перламутровой радугой. Нежнейшие, чарующие оттенки, сладостно-манящие... Дурманящее блаженство. Я хочу стать этим светом, воплотиться в нем, обрести это неуловимое, нетленное совершенство. Зачем я хочу вернуться? К чему мне тот мир распадающегося праха, мимолетной красоты и вечной иллюзии, если вечность стелит под ноги звездные дороги всевластия? Зачем? Закрой глаза и шагни за стеклянную пелену. Прекрасное чудовище забирает твою память, чтобы навеки избавить от страданий. Его золотистые глаза впивают твои мысли, твои надежды, твои мечты... Последняя искорка моего сознания, последний образ из недалекого прошлого... Кай! Из сгустившегося мрака проступают уже почти полусмытые рекой забвения прекрасные черты... Как ожог я ощущаю прикосновения черной шелковистой пряди к своему лицу... Кто он? Демону за зеркальной преградой нет до этого никого дела. Лишь холодная ухмылка на сером лице...

— Этот человек... Кай...

В ответ дикий визгливый хохот.

— Какое тебе дело до людей! До этого жалкого смертного комка плоти, обреченного тлению! Ты удивляешь меня, Джиневра!

— Вот так штука - я удивляюсь сама себе... Забавно! Сейчас я еще больше себя позабавлю! Я возвращаюсь!

Метанье, дерганье и судороги за стеклом.

— Ты не сделаешь этого!

— Почему это? Выбор за мной! А ты всего лишь одно из моих воплощений! Убирайся!

Гибкое змеевидное тело, неуловимо женственное и грациозное, начинает ломаться... Оно вдруг становится свинцово тяжелым и срывается вниз, в какую-то непостижимую бездну. Черные воды реки расступаются, чтобы поглотить этот пришедший в негодность призрак. На осколки льда разлетается зеркало. И я снова в колыбели искушающего покоя. Снова река. Но движение вод стало заметней. Река обретает голос и что-то шепчет мне бесчисленными голосами своих бесплотных обитателей. Несметные полчища душ взмывают с волнистой, чернильной поверхности...

— Джиневра... Джиневра...

Печальные, тоскливые, сумасшедше радостные, скрипучие, пьяные, визгливые... Голоса звенят в моих ушах, уговаривая, угрожая, искушая, заманивая и жалуясь... Я отмахиваюсь от них, как от назойливой мошкары. Ну уж нет! Такая компания на ближайшую тысячу лет мне не устраивает. Не хочу! Прочь отсюда. Смерть - это такая же иллюзия как и жизнь. Обещает покой, а на самом деле втискивает тебя в общежитие с миллиардами таких же обманутых и жаждущих тишины и покоя. И все тебе жалуются, подвывая потусторонними голосами. К черту! К черту! Я отплевываюсь и гребу к берегу. Я знаю, что эти скалы не имеют уступов, что выбраться мне вряд ли удастся, но я все равно гребу, вырывая себя из цепких объятий небытия. Внезапно я ощущаю холод... Как здесь холодно! Как я могла поверить в то, что это река блаженства и безмятежности! Как холодно! Холод пробивается к самому сердцу, к разуму... Он грозит обратить меня в кусочек льда, который канет в этих вселенских водах, веками опускаясь к невидимому дну. Это и будет моя посмертная кара, вечное падение в пустоту в полном сознании и памяти. Нет! Я доплыву! Осталось совсем немного! Поток начинает вскипать водоворотами... Призраки окружают меня... Липкие щупальца обвивают щиколотки... Но уже поздно. Я все помню! Я помню нежность в твоих глазах... Помню тепло твоих рук... Им меня не победить. Я погружаюсь почти с головой, оглушенная ликующими криками, но тут же выныриваю. Вот и берег, темный, неприглядный, недоступный, но я протягиваю руку и касаюсь ладонью камней... Это должна быть стена, преграда на пути самого времени, но моя рука проваливается... Меня швыряет куда-то вверх, сознание гаснет на мгновения, секунды или года, а потом возвращается вместе с болью...

Ощущения другие... Реальность другая... Под моей спиной что-то твердое. Меня выбросило на берег? Нет, не похоже, это другие камни... Ха, да у меня опять есть тело! Я вернулась! Я еще не открыла глаз и только мысленно проводила ревизию своей протеиновой скорлупке. Не так ли выразился тот очаровательный бесенок, которого я увидела в зеркале. Тем более, если учесть, что этот бесенок я и есть. Да он и сейчас здесь! Со мной, родимый! Корчит рожи с досады, что его или ее опять загнали в подвалы подсознания. Так, ноги-руки на месте, голова как будто тоже. Остальное, тоже весьма необходимое в некоторых обстоятельствах снаряжение, так же присутствует. На счет три открываем глаза и готовимся к самому худшему. Я же понятия не имею, что здесь произошло за время моего кратковременного или долговременного отсутствия. Ничего хорошего, я уверена... Раз, два, три! Открыть оба глаза мужества не хватило, открыла один. Так, и что мы видим? Да ничего! Здесь темно. Вот уже хуже. Сюда, как видно, забыли вкрутить лампочку. И на факелы пожадничали. Мне это не нравится. Я пробую повернуться... Проклятие, я, кажется, основательно отлежала себе спину и все, что пониже спины. Мурашки забегали. Вот черт, сколько же я здесь провалялась? Тело потихоньку оживает, переходя из режима standby в активное. Я сгибаю ногу, и она сгибается, не издавая при этом скрипа несмазанных петель. Это обнадеживает. Теперь руку. Эта тоже неплохо действует. Теперь рискнем пошарить вокруг. Пустота! Я лежу на каком-то возвышении, оно явно сложено из камней, но на камни наброшена какая-то ткань. Ткань на ощупь жесткая и колючая. Что это? Саван? Нет, такие детали еще не для моего ошарашенного потусторонними переживаниями разума. Для начала мне удалось сесть. Значит я не в могиле. Хотя это еще ни о чем не говорит. Меня могли похоронить в склепе.

На левой руке я начинаю ощущать тепло. Ага, Змеюка знак подает! Мой артефакт при мне. Какое счастье! Чтоб ему провалиться. Хотела бы я посмотреть на идиота, который позарился бы на это сокровище. С каким смаком и хрустом Змей сожрал бы безумца! А я бы повеселилась. Но пока мне не до веселья. По милости этого Бруннен Джи я опять угодила в переделку. Ух, и доберусь я до него! Он мне за все заплатит! За все! И натурой, желательно.

Я сползаю со своего каменного ложа и на ощупь крадусь вокруг него. Как бы тут каких-нибудь шахт и туннелей не оказалось? Потом выясниться, что это была просто милая шутка. Шутка в стиле Бруннен Джи. От этих господ чего угодно ожидать можно. Памятуя об отсутствии юмора. Огонек бы соорудить. Так, опять к Змею на поклон идти надо. Опять магия! Ненавижу магию! Ладно, на пару минут, чтобы только оглядеться. Я щелкаю по браслету пальцами, и он тут же начинает светиться рубиновым огнем. Я делаю левой рукой плавное движение, и с моей ладони начинают сыпаться искорки. Я расшвыриваю их горстями. Зрелище необыкновенно красивое, жаль, что никто не видит. Фейерверк в миниатюре, огоньки всех цветов. Они катятся, подпрыгивают, как крошечные мячики, брошенные шаловливой рукой ребенка, рассыпаются на сотни сияющих жемчужинок, складываются в магические узоры и рунические знаки. На каменных сводах танцуют разноцветные блики. Иллюминация к детскому празднику. Сейчас войдет чадолюбивая мамаша и принесет торт со свечками. Ох, черт, а от торта я бы не отказалась! Хватит любоваться собственными фокусами, поищи лучше выход, если мысль о кусочке торта привела тебя в такое возбужденное состояние. Интересно, в какое состояние тебя приведет мысль об этом Бруннен Джи? Нет-нет, об этом потом...

Ну вот, что-то прорисовывается и проясняется, хотя утешительного мало. Это что-то вроде вырубленного в скале храма, небольшое квадратное помещение, в каждом углу которого возвышается по каменному идолу. Божества, которых олицетворяют эти истуканы, мне незнакомы, и красотой, как видно, при жизни не отличались. Что-то рогатое, крылатое, зубастое, ушастое, собако- и лошадинообразное. И каждый из четырех отличается какой-то выдающейся частью тела. У одного глаза из орбит вылезли, у другого уши на зависть африканскому слону, у третьего нос вроде хобота от того же слона, а четвертый... Нда, в общем, у четвертого таланты были в несколько иной области, немного пониже. Приятная компания, ничего не скажешь. Но честь высокая, сразу видно! Меня похоронили в святом месте и лет через двести эта гробница станет местом паломничества жаждущих исцеления и утешения.

Я еще раз окинула взглядом место своего последнего успокоения. Ну прямо Джульетта в фамильном склепе Капулетти. Только Ромео не хватает. А может быть, и он здесь? Покончивший с собою из-за любви? Кто покончил с собой из-за любви? Этот Бруннен Джи? От него дождешься! Он сам кого хочешь до самоубийства доведет! Нет, все-таки, где он? Это не на шутку меня беспокоит! И кто меня похоронил? Он сам? Или еще желающие нашлись принять участие в печальной церемонии?

А вот это хорошая новость! У изголовья моего каменного ложа лежал мой меч! Целый и невредимый, в боевой готовности. Я схватила его как ребенок, нашедший завалявшуюся на чердаке любимую игрушку. Ах, ты мой дорогой! Ах ты мой остренький! Как же я тебя люблю! Не то, что эту Змеюку поганую, которая только и норовит как меня же и цапнуть. Едва лишь я коснулась рукой клинка, как меч мягко засветился холодным серебристым огнем. Теперь магия не нужна! Я махнула рукой, и разноцветные огоньки погасли.

Интересно, сколько я здесь валяюсь? Судя по слою пыли на ножнах и одеревеневшим мышцам, довольно давно. Не меньше недели. Черви здесь не водятся? А то сожрали бы заживо. Да нет, я не съедобная. Как для вампиров, так и для прочей живности. Впрочем... Я глянула себе под ноги и ужаснулась. Пол у меня под ногами шевелился! Только что этого не было! На свет, что ли, сбежались? Нечто среднее между пауком и скорпионом, и отвратительного белесого цвета! Размером с крысу! Одно из этих любопытствующих созданий деловито обследовало тонкими бесчисленными лапками мою левую ступню. Я дико завизжала и заскочила на возвышение, где не так давно изображала покойницу. Надо выбираться отсюда! Как их много, Змей меня возьми! В живом виде я стала аппетитней!

Но как же отсюда выбраться? Вход наверняка заложен камнями! Просто заложен, и никаких заклинаний. Все взорвать? Но пара каменных глыб обязательно свалится мне на голову. Вот дожила! Замуровали! Я замерла, стараясь уловить хоть какие-то внешние звуки или хотя бы сквознячок. Откуда-то дует... Слева или справа? Кажется справа... Как раз со стороны того идола с большим этим самым... ну того самого, который ни подглядывать, ни подслушивать, ни вынюхивать не умеет. Я уже хотела было туда прыгнуть, но тут заметила, что эти скорпионо-пауки предприняли обходной маневр и маршируют в мою сторону сомкнутыми колоннами. Вероятно, пока я пребывала по ту сторону бытия, мое тело как пища не воспринималось, оно не источало ни тепла, ни запаха, и было твердо как камень, теперь же я приобрела все признаки редкого лакомства. Свеженького и тепленького! Увы, ребята, я ваших воззрений не разделяю, поэтому прошу прощения. Короткая огненная вспышка, и гробница наполнилась отвратительным запахом плохо прожаренных насекомых. Я закашлялась. Фу, какая гадость! Какая вонь! Хорошо, что у меня нет аллергии на запахи. Но дым на удивление стал быстро выветриваться. Его вытягивало как в вентиляционную трубу. Но с левой стороны. Правильно, дует справа, а вытягивает слева. Вперед!

Так я и знала! За идолом с большими ушами в стене виднелось небольшое отверстие. И что же? Это было парадное крыльцо моих паукообразных соседей. Другого выхода нет! Нечего было связываться со всякими Бруннен Джи и отставлять свою Колоду Карт в другом Отражении. Подобное легкомыслие безнаказанно не проходит. А как было бы просто! Вызвала бы по Карте Мерлина и убралась бы отсюда к чертовой матери! И пропади этот Бруннен Джи пропадом. Так нет же, лезь теперь в эту вонючую дыру. Надо было учиться у Дворкина сквозь стены проходить, а не на гаргулий охотиться! Давай-давай, высочество, ползи. Кривясь от отвращения, я швырнула огненный шар в нору, чтобы уничтожить там все живое, и подождав несколько минут, зажимая нос рукой, втиснулась в этой крысино-паучий ход.

Дальнейшее сопровождалось комментариями на всех известных языках, и комментарии эти состояли в основном из нецензурных выражений, которыми я красочно и витиевато описывала то, что я сделаю с этим Бруннен Джи, когда отсюда выберусь, затем как я это сделаю, чем и сколько раз. Попутно доставалось его матушке, и всем ближайшим родственникам до одиннадцатого колена.

Естественно, всех паукообразных мне поджарить не удалось. Стали попадаться живые экземпляры, которых по ходу дело приходилось просто размазывать по стенке. Это, само собой, хорошего настроения мне не прибавляло, и на голову Кая обрушивались новые потоки проклятий. Самая безобидная из этих угроз была: я тебя убью. Остальные лучше не повторять, так как поблизости могут оказаться несовершеннолетние дети. Вонь была такая... Одного такого раздавленного паучка хватило бы, что в мгновение ока склонить к немедленному переселению целый квартал. Кроме всего прочего, земля сыпалась мне в нос, в глаза и уши. Я задыхалась, кашляла и уже начинала жалеть, что не воспользовалась магией. Но мое тело не выдержит! Я еще не пришла в себя с прошлого раз, а попробовать еще раз... Это будет похоже на добровольное самосожжение. Малоприятная перспектива. Лучше уж паучья нора. Да и шума меньше

Это вообще когда-нибудь кончится? И оно кончилось! Неожиданно я почувствовала, что могу встать на четвереньки и вдохнуть полной грудью. Я вползла в некое подобие грота, засыпанного мелкой галькой. Темнотища хоть глаз выколи, но все-таки свежий воздух, а для восставшего из могилы это главное. Пока можно и без света обойтись. Что же дальше? Я даже не знаю где я. Но Отражение то же самое, никто не мог его поменять без моего в том участия. То самое Отражение, где обитали вампиры и их жертвы, не слишком аппетитные человеческие особи. Какая-то задержавшаяся в своем развитии раса... Не то, что Бруннен Джи. Ох, лучше б не вспоминала! Мне же еще эту ходячую неприятность отыскать надо. Вот вставай, выбивайся из сил, рискуй жизнью, сражайся, восставай из мертвых... И что взамен? Спасибо? Как бы не так! Тебе взамен прочтут лекцию о том, на что есть время, а на что нет. Ну как же, Вселенная в опасности! Без этого Бруннен Джи она просто не выживет! Спаситель, твою мать...

Я стряхиваю с себя комки глины и ползу дальше. А ты тут в грязи ползай... Провоняла насквозь... Да еще с голоду подыхаю! Когда я вообще ела последний раз? Что-то перекусила, когда отправилась за сбежавшим утопленником. Я ему и это припомню! Я ему все припомню! Святой Единорог, хоть бы жив был... Храни его все демоны Хаоса и я в том числе.

Я куда-то выбралась, но отнюдь не на поверхность земли. Узкая нора превратилась в более просторную, почти в человеческий рост. Длинная подземная галерея. В конце галереи я вижу свет. Ну и куда меня занесло? Крысиная нора. Только размеры побольше. И кто здесь живет? Белый Кролик? Джиневра в стране Чудес! Осталось только шляпку гриба обгрызть. Я отряхнулась, как вылезшая из воды собака. Из волос во все стороны полетели комья земли и застрявшие паучьи лапки. Ну и хороша я сейчас! Можно сразу на бал отправляться. Хотя это к лучшему, не буду так в глаза бросаться. Мало ли кто здесь живет! Хорошо если гномы, поджидающие Белоснежку, а если нет? Если какие-нибудь тролли или гоблины? Или какие-нибудь милые рептилии, которые не прочь закусить человечинкой? Если это так, то от Бруннен Джи уже костей не осталось.

Да я сама не лучше тролля. В крысу, что ли, превратиться? Или в черную кошку? Ведьмы в кого обычно превращаются? В кошек, в летучих мышей, в сов... если б я еще вспомнила, как это делается. Заклинания читать надо? Ладно, так сойдет. Прикинемся какой-нибудь глиняной богиней, авось поверят...

Убедившись, что мой нынешний макияж вполне подойдет под выбранную мной роль, я стала красться по галерее к свету. Опять какие-то «казаки-разбойники»! Я нормально ходить когда-нибудь буду? Не спеша, выпрямив спину, гордо вскинув голову... Или всю жизнь на цыпочках да с оглядкой? Вот куда теперь? Передо мной был перекресток. Земляные потолки надо мной стали выше, а пол был явно утоптан множеством ног. На кривом корне, торчащем из стены, висело уродливое подобие светильника, дающего что-то отдаленно напоминающее свет и воняющего так же впечатляюще, как и раздавленные мною насекомые. Из них они, что ли, масло выдавливают? Тусклым эхом донесся до меня гул голосов. Ну что ж, пойдем туда. Делать нечего. Может быть, на радость мне там Бруннен Джи на вертеле поджаривают? Тогда я напрошусь на ужин.

И я повернула в сторону шума.

Часть 9

Guella

LEXX - Луч Света в Темной Зоне (С) 2000. Пишите письма
Спонсирование и хостинг проекта осуществляет компания "Зенон Н.С.П."