ФАКТЫ ЛИЦА ЭПИЗОДЫ БАЙКИ ССЫЛКИ ФОРУМ

Часть 9

Шум голосов приближался.

И никаких признаков восторга по поводу моего долгожданного возвращения! Я же с того света вернулась! Где цветы? Где визжащие от счастья и восторга поклонники? Где торжественные речи в мою честь? Губернатор? Официальные лица? Где все?! Извольте исполнять все пункты дипломатического протокола. Подайте лимузин к подъезду! Президентский номер, ванна и Бруннен Джи в ней... Нет, сначала ужин. Потом Бруннен Джи.

В кои-то веки удостаиваешь этих провинциалов своим визитом, а они тебя в упор не видят.

Какая невоспитанность!

Да хватит тебе брюзжать. Тебя здесь никто не ждал! Давно уже пора усвоить, что ты всего лишь принцесса Хаоса, а не Господь Бог.

Как это всего лишь?.. Я... всего лишь?.. Да я...

Ну вот, явные признаки прогрессирующей мании величия. Или это шизофрения? У меня раздвоение личности? Пребывание на том свете дурно влияет на состояние вашего здоровья. Избегайте подобных экспериментов.

Похоже, здешние обитатели с большим уважением относятся к своим мертвецам. Вон сколько мавзолеев понастроили. Я брожу между ними, как по узким улочкам какого-нибудь средневекового городка. Символические врата, ведущие в каждую усыпальницу, охраняют все те же идолы. Хотя от кого и что охранять? Покойников от живых или живых от покойников? Или живых от живых покойников? Да беднягам оттуда уже не выбраться! Склепы замурованы наглухо. Я сама убедилась. Кстати, для меня могли бы сделать исключение.

Просто Город мертвых какой-то. И все вожди да военачальники, небось. Простых смертных, как водится, в общей яме хоронят. А я почему здесь оказалась? За что такая честь? А вот, кстати, интересный вопрос. Как я здесь оказалась и кто меня похоронил? Кто оказал мне эту драконью услугу? Кай? Сам додумался или кто помог прийти к такому гениальному решению? К списку твоих долгов прибавился еще один, Бруннен Джи, и ты мне за все заплатишь.

Приятная ночная прогулка по кладбищу. Брррр... Я мертвецов боюсь.

Галереи разветвлялись, пересекались. Я виток за витком распутывала их хитроумные переплетения и, как будто, распутала окончательно: милое местечко осталось позади. Прошла еще немного, и потолок надо мной стал поднимался все выше, пока окончательно не исчез в полумраке. Я оказалась в необозримых размеров подземном гроте. Ох, вот это да! Похоже на жилище дракона. А если и вправду дракон? Нет, тут слишком холодно. Драконы выбирают пещеры потеплее. Да и запах тут был бы... соответствующий.

Я вздохнула поглубже и шагнула в неизвестность открывшегося передо мной пространства. Звук моих шагов откатывался от невидимых стен шлепающими клубками. Пол под ногами гладкий. Я опускаю светящееся лезвие меча вниз и вижу замысловатые узоры, спрятанные кем-то в камне. Похоже на магические руны. Знаки мне незнакомы. Возможно, это оставлено теми, кто жил здесь до того, как в это Отражение стали проникать создания Хаоса, теми самыми белокожими людьми, ставшими жертвами вампиров. Эх, если б у меня было время... Но времени нет. Странно! Как будто в сроках жизни тебя никто не ограничивал, а ты все время куда-то спешишь. Всегда спешишь и всегда опаздываешь. И как только эти смертные укладываются в такие ничтожные сроки, как семьдесят-восемьдесят лет. Не представляю. И как они несчастны, пребывая в сетях своей неизбежной конечности. Им так мало отпущено. Но они все же умудряются быть счастливыми. Они любят, они растят детей, они надеются, они мечтают... Они даже становятся творцами и спасают Вселенную. И умирают. Осыпаются с деревьев желтые листья, чтобы кануть во прахе бесчисленных смертей и возрождений. Уйти так же, как ушли все те, кто вписал эти магические строки в нетленный камень. Я оглядываюсь, ощущая чье-то незримое присутствие. Призраки? Здесь бродят те, кто так и не нашел в себе сил расстаться с этим миром, ставшим прибежищем их кратковременного счастья.

Гул голосов совсем рядом. Потолок опять начинает опускаться, и я опять оказываюсь в неком подобии туннеля, в конце которого свет. Передо мной выход с неровными зубчатыми очертаниями, выход в светящуюся неизвестность. Справа и слева - каменные столбы. Приближаюсь я к этому светлому пятну с опаской. Кто знает, что меня там ждет? Уж точно не банкетный зал! Осторожно опираюсь на камни и, вытягивая шею, смотрю вниз. И где это я? В театре? Похоже на то. Я в императорской ложе, а внизу на сцене представление.

Так оно и есть, мои старые знакомые серолицые. Несметное количество. Передо мной грот еще больше, чем тот, в котором я пыталась прочесть руны. Грот, превращенный в храм. Те же идолы, большие, маленькие и просто огромные. Кстати, я ведь сижу в пасти одного из них. Какой из них мне достался? С ушами? С глазами? С зубами! Ого! То, что я приняла за каменные колонны, оказалось его зубами. Только не вздумай попробовать меня на вкус, истукан! Получишь несварение желудка. Итак, что же там происходит? Похоже на государственный переворот! Или на гала-концерт заезжей рок-звезды. Или на празднование дня какого-нибудь особо почитаемого святого, который еще при жизни умел бородавки сводить. Не меньше. Внизу подо мной копошащаяся толпа в одеждах под цвет их лиц. Они бегают, вопят, хрипят, подпрыгивают, толкают друг друга, а кое-где началась потасовка... Их прибывает все больше и больше. Они накатывают серыми волнами, вливаясь в образовавшийся живой водоворот. И не различишь, кто где. У них вообще женщины есть? Или они однополые? Или женщины по домам сидят? Понятно, шовинисты! Хотя под этими их циновками все равно вторичных признаков не различишь, не говоря уже о первичных. Чего это они так разбушевались? Похоже на две сцепившиеся враждующие группировки. Схлестнулись две серые волны и лупят друг друга. И это в храме! Как не стыдно. Впрочем, сомневаюсь, что они его строили. Не по их росту. Хотя, судя по интерьеру... Такие милые личики у этих ушастых-зубастых. Такое кроткое выражение застыло в выпученных глазищах... Далеким богоравным предкам с их тонким вкусом вообразить такое было бы не под силу...

Так, правые наступают! Левые пускают в ход когти и зубы. Давай, ребята, давай, я за вас болею. Правда, я понятия не имею, за что деремся, но все равно болею. Крики, стоны, зубовные скрежет, топот, гогот и все прочие атрибуты грандиозного рукопашного побоища. Вероятно, слышны и проклятия, но я пока не в состоянии из-за шума выделить эти весьма ценные семантические структуры. Я вообще ругательства коллекционирую. Часто пользоваться приходиться. А если еще и что-нибудь оригинальное попадется... Как сказанешь, так у противника легкий шок приключается, а порой и глубокий обморок. Левые стали одолевать... Под ногами валялось уже несколько затоптанных насмерть. Пугануть их что ли, чтоб прекратили? А то ведь перебьют друг друга. Вот как сейчас из пасти вырвется огненная струя! Вот шуму-то будет! Вспышка! Еще одна! Огненные шары, разбрызгивая мириады обжигающих капель, покатятся по углам, взрываясь с ужасающим грохотом. Фейерверк в честь кометы Святого Боба!

Но в это время на каменном возвышении посреди подземного храма возникло новое действующее лицо. Я так увлеклась наблюдениями за потасовкой, что не заметила, как это лицо там появилось. Похоже, какая-то шишка. Держится важно, и свита с ним из четырех серолицых в длинных хламидах. Позвольте, позвольте, а что это на нем одето? Мне это одеяние знакомо. Очень, очень знакомо... Знакомый плащик. С золотыми драконами. И где же мы изволили видеть этот шедевр портновского искусства? Ах, ну да, мы же его собственноручно набросили на плечи некого Бруннен Джи, чтобы защитить его нежную, внушающую определенные мысли кожу от коготков вампирствующего элемента.. А теперь, стало быть, с него этот плащик сняли. А хоть что-нибудь на нем оставили? Хочется предположить, что нет, и представить это, и что при встрече трудиться не придется... Вопрос только в том, цела ли эта нежная бархатистая кожа и не пустили ли ее на какие-нибудь мелкие кожаные изделия, вроде дамских туфель и сумочек. Тогда точно придется огненного змея запускать! Обидно ведь, если зря по паучьей норе из гробницы выбиралась. Так что там шишка? Никак предвыборную агитацию проводить собирается. Господи, везде одно и тоже. Даже под землей. Тоска-то какая.

Похититель плаща взобрался на возвышение и театрально простер руки над толпой. Тут же наступила тишина. Дерущиеся прекратили свалку и разошлись. Вождь? Или главный шаман-шарлатан? Или тот самый святой, специалист по бородавкам? Если он сейчас еще и магические пассы руками делать начнет, я не выдержу! Испепелю все к чертовой матери! Терпеть не могу балаганных фокусников и дилетантов. Все-таки он собирается вытащить из рукава кролика или облезлого петуха из шляпы. В руках шамана что-то блеснуло. Послышался тихий треск и между его ладоней сверкнула молния. Никак дождичек взялся организовать? Для охлаждения горячих голов? Подействовало без всякого дождичка или даже грома. Доверчивая паства повалилась на пол, сраженная столь очевидным проявлением божественного могущества. Где-то это уже было... Ах, да, Зевс-Громовержец! Известный олимпийский донжуан. Который то быком златорогим прикинется, то лебедем, а то и дождичком золотым прольется, а на деле... Довелось мне как-то повстречать этого престарелого ловеласа за пределами его владений и познакомиться с ним поближе! Не признал он меня! Думал, что еще одна дурочка на его фокусы с переодеваниями попалась. Так я ему на прощание полицейский электрошок с запасом батареек и зажигалку подарила. Кажется, и этот новоявленный олимпиец туда же. Собирается дурачить золотым дождичком всех без исключения, и мужчин, и женщин. Но это уже называется по-другому! Это называется политика.

Итак, молнии посверкали, гром погремел, и начались предвыборные обещания. Мне уже выпадал случай познакомиться с лингвистическими особенностями их языка, поэтому минут через десять я уже поняла о чем речь. Ну-ка, ну-ка, чего он там плетет? Ага, все-таки государственный переворот. Мне, как всегда, везет. Король умер, да здравствует король! Вернее, вождь. Престол должен наследовать самый достойный. А кто у нас самый достойный? Ваш покорный слуга. А в чем же его главное достоинство? Да он же... Что?! Что я слышу?! Он избавил их мир от вековечного зла и чудовищ, которые приходили во мраке и пили кровь спящих детей? Он победил вампиров? Он разрушил страшный замок из черного камня? Это интересно! Я аж задохнулась от возмущения. Да он же мой подвиг присвоил, наглец, плагиатор! И мою славу. А мошенник опять принялся молнии пускать да непонятные жесты руками делать. Но как же он делает молнии? Неужто магический кристалл раздобыл? Вполне возможно. После того, как замок Саломеи рухнул, этот следопыт хренов вполне мог бы обнаружить среди развалин закативший в щель осколок или даже целый кристалл с волшебного ожерелья Саломеи. Но как он научился им пользоваться? Ведь в неумелых руках камень будет просто блескучей стекляшкой. А тут даже молнии! Подозрительно и наводит на размышления.

Процесс массового гипнотизирования продолжался. Коленопреклоненная паства дружно затянула хвалебные псалмы. Хотя псалмами это можно было назвать только приблизительно, исполнители ни слухом, ни голосом не отличались. Какое-то утробное урчание, перемежающееся хриплыми выкриками и призывами к малознакомым мне божествам. Что-то вроде Фукуку, Дудуку, Мулоку и Салоку... Японцы, наверно. Урчание все громче и громче. Раскачивание, шатанье, верчение и прочие непристойные телодвижения. Шаман умело дирижировал своим живым оркестром, посверкивая таинственным камешком для поддержания религиозного экстаза. Хотя действовало далеко не на всех. На галерке явно просматривались оппортунистические настроения: недобросовестное урчание и невыразительные жесты. Молнии не на всех произвели впечатление. Оппозиция требует отставки! Нет, пока не требует. Пока молчит. Ждет что дальше будет. Ну еще бы! Он и молнией шарахнуть может! Кто его знает?

В это время один из четырех сопровождающих лиц поднял на вытянутых руках какой-то плоский предмет, напоминающий блюдо. Едва лишь он это сделал, как все присутствующие издали дикий вопль. Непонятно только, восторга или ужаса. Потом это плоский предмет был почтительно предложен дирижеру, то бишь, шаману. Наступила тишина. Шаман взял блюдо и наклонился так, чтобы коснуться его лицом. Когда он выпрямился, что лицо его было белым. Я ужаснулась, а храм опять огласился диким воплем. Тут свита упала на колени перед своим новым повелителем и богом. Понятно, это что-то вроде коронации. Намажь лицо сметаной, и ты король! И даже в Реймс ездить не надо.

Вопль восторженный подданных глушил меня минут пять. Потом так же неожиданно наступила тишина. Теперь белолицый шаман воздел руки вверх, и между его ладоней сверкнул электрический разряд. Ну прямо лампочка! Сейчас засветится. Все опять попадали ниц, а потом стали расползаться. Да-да, расползаться в стороны, не поднимаясь с колен. Как тараканы, на четвереньках. Ну и традиции. Я представила эту сцену где-нибудь при английском или французском дворе. Как придворные при полном параде, в париках, шляпах, при шпагах, на четвереньках выползают из тронного зала. И как ловко у них это получается, быстро-быстро. Сказываются долгие годы тренировок.

Вскоре огромный грот опустел, и компанию новоиспеченному монарху составляли только каменные истуканы, которые он ну никак не мог заставить ползать на четвереньках. Даже свита с блюдом удалилась. Вероятно, наступили минуты монаршего раздумья. Будет вопрошать богов о своем будущем. Ну давай-давай, так и быть, чего-нибудь тебе предскажу. А ты мне тоже что-нибудь скажешь. Ну хотя бы где плащик взял. И куда его прежнего владельца дел. Меня этот второй пунктик особенно интересует. Я протиснулась между зубов чудовища и стала выглядывать что-нибудь похожее на пожарную лестницу или водосточную трубу. Как-то же мне слезть надо! Или все-таки в летучую мышь превращаться? Эх, жаль я не привидение! Была же возможность... Ну как я отсюда слезу?! Вдруг я заметила, как шаман ожил и сошел со своего возвышения. Вот черт, он же сейчас уйдет! Где я его потом искать буду? Буду ходить и спрашивать, где тот мошенник, который плащ спер? Не поймут, тем более он у них теперь вождь, важная персона, и ему свита с телохранителями полагается. Монарх шел по направлению к тому идолу, в пасти которого я изнывала от усталости и бессилия. Я свесилась со своего импровизированного балкона, рискуя свалиться вниз. Куда это он? Идет к подножию статуи. Подходит к левой ноге, производит какие-то действия и... о чудо! Там открывается потайная дверь! Камень отъезжает в сторону, и вождь исчезает в каменной толще статуи.

Вот только этого мне не хватало! Потайной ход как в каком-нибудь королевском дворце. Где я, на Палатине? Или в Эскуриале? И где прикажете искать этого узурпатора? Прогрызать камень? Шахту долбить? Я в отчаянии! Я в бешенстве! Я сейчас устрою здесь извержение Везувия, а заодно и последний день Помпеи! Надо было раньше слезать со своего насеста, а не развлекаться, наблюдая за потасовкой и мизансценой с белилами. Где теперь искать Бруннен Джи? А его стоит найти, хотя бы для того, чтобы проделать с ним все то, что я пообещала, выбираясь по паучьему лазу.

Я вскочила на ноги и схватилась за меч, чтобы снести башку каждому, кто окажется на моем пути. Я найду, как выбраться отсюда! Я найду выход! Я им устрою! Меч со свистом рассек воздух. Но начать осуществление своего кровавого плана я не успела. Послышался противный скребущий звук, как будто кто-то отодвигал каменную плиту. Меня передернуло. Они бы еще ножом по тарелке... Но откуда звук? Неожиданно в самой середине того громадного темного зала, где я разглядывала на полу узоры, открылся люк и оттуда появилась рука, поставившая на край кривобокий воняющий светильник. Вслед за светильником из люка выбрался человек! Узурпатор! Родненький! И плащик еще не снял! Красноватые лучи отразились в золотой чешуе вышитых драконов. Эта чешуя горела, будто указывающая мне путь звезда. Свет в конце туннеля, нить Ариадны. Веди меня, мой бледнолицый узурпатор, веди, повелитель молний, веди меня за собой, укажи мне путь к сладостному воплощению всех моих эротических фантазий и главному действующему лицу моих кошмаров, верни мне его, и я оставлю тебе твою жалкую жизнь и даже научу, как делать хлопушки.

И он меня повел. Оказалось, что из этого огромного полутемного зала есть несколько выходов. А из какого вышла я? Это уже не определишь. Да это и неважно, главное - потом благополучно выбраться отсюда. Стрелки, что ли, на стенах рисовать? Новоиспеченный вождь свернул в одну из боковых галерей, которую через каждые сто шагов освещала такая же вонючая лампадка, какая была у него в руках. Ну до чего отсталые люди, не могут даже нормального масла в светильники залить. Хоть вставай на путь миссионерства и учи их свечи из воска лепить. Пол галереи был под чуть заметным наклоном. Следовательно, мы удаляемся от поверхности планеты, а приближаемся к ее центру. Интересно, как их местный ад оборудован? По последнему слову техники или тоже на уровне первобытнообщинного строя? Эй, узурпатор, ты куда меня ведешь? На том свете я уже была. Поворот, еще поворот... Я следую за ним короткими перебежками. Достойное занятие для принцессы эмберской крови, ничего не скажешь. А может быть, лучше было бы догнать его и приставить меч к горлу? Заставить его сказать, что они сделали с Бруннен Джи?

Опять свет в конце туннеля. Или я еще с того света не вернулась? Помнится, там мне никто не удосужился даже жалким свечным огарком посветить. Божественный свет! Божественный свет! Не видела я там никакого света. А вот сейчас свет вижу. И очень ясно. Только не божественный. А свет черных свечей!

Еще один подземный грот, но небольшой, искусственного происхождения. Вырублен в скале. Продолговатой формы, с колоннами. И освещен более менее прилично. Действительно, черные свечи! Откуда они здесь? Я решаюсь подойти ближе и прячусь в обрывках спасительной тьмы. Мой невольный проводник выходит на свет и вдруг падает на колени. Что это? Он пришел сюда помолиться? Частная аудиенция у господа Бога? В глубине грота я замечаю еще одну фигуру. Фигура неподвижна. Шаман в украденном плаще приподнимается, делает несколько шагов, согнувшись, и опять падает на колени. И в этой позе, согнувшись в три погибели, являя собой образец покорности и раболепия, мой проводник потягивает руку, на ладони которой что-то блестит. Ага, кристалл! Тогда фигура подает признаки жизни. Она приближается и забирает кристалл с ладони. Знаком приказывает пришедшему подняться. Я пытаюсь разглядеть это действующее лицо, не указанное режиссером в сценарии. Это существо выше ростом, следовательно, оно не из аборигенов. Похоже на женщину... Темное, длинное бесформенное одеяние. Движения слегка неуверенные, шаг неровный. Да это старуха! Древняя, сгорбленная старуха! Но кожа у нее белая. Я вижу ее руки, длинные узловатые, дрожащие пальцы. В них раскаленным угольком сверкает кристалл. Откуда среди них эта ведьма? А она ведьма, сразу видно.

Старуха поворачивается, и я вижу горб на ее спине. Ну полный набор. Все при ней, метлы только не хватает. Только что-то... что-то... Черт, кого-то она мне напоминает! Кого? Так, представление продолжается, надо выбрать местечко получше, в первом ряду. Короткая перебежка, и я уже за одной из колонн...

Ведьма подходит к каменному алтарю, на котором в плоской металлической чаще пылает огонь. Новоявленный узурпатор остается коленопреклоненным. Поводив над огнем руками, старуха шепчет заклинания. Я вижу, как шевелятся ее коричневые губы на изуродованном морщинами лице. Слов я не слышу, но мне все равно чудится что-то неуловимо знакомое... Как будто я сама не раз произносила это заклинание. Пламя на алтаре отвечает ей гулкими вспышками и меняет свой цвет от ярко желтого до кроваво-алого. Когда огненные лепестки сжимаются в тугой сине-багровый бутон, старуха кидает в огонь кристалл. Раздается шипение. Пламя сразу светлеет, становится нестерпимо ярким и прозрачным. И в середине этого смертоносного цветка возникает чье-то лицо... Черты этого лица еще мутны, расплывчаты, но вскоре обретают пугающую ясность. Старуха неожиданно падает на колени, как этот жалкий раболепствующий диктатор, а я кусаю себя за руку, чтобы пробудиться от этого кошмара. Мамуля!

— Встань, Саломея, — слышу я ее приглушенный голос.

Саломея? Кого она называет Саломеей? В ответ на эти слова поднимается старуха. Это Саломея? Эта старая горбатая ведьма? Да у меня бред! Вероятно, я надышалась этим отвратительным дымом, пока выбиралась из норы, и теперь самым настоящим образом галлюцинирую. Во-первых, Саломея не может состариться за такое короткое время, если она вообще когда-нибудь состарится, а во-вторых, она никак не могла выбраться из-под развалин замка!

Тут вновь заговорила Дара.

— Он еще жив, Саломея...

— Это не надолго, госпожа...

— Он уже тысячу раз должен быть мертв!

— Правитель этого подземного города не позволил убить его.

— Так убей правителя!

— Это уже сделано, госпожа. Правитель убит, и власть перешла к верховному жрецу.

— Меня это не интересует. Сделай это, пока не вмешалась Джиневра!

— Она под действием яда ингура.

— Где она?

— Принцесса Джиневра в безопасности. Я заперла ее в склепе и выпущу ее оттуда только после того, ваш приказ будет выполнен. После его смерти.

— Поспеши. Каждая минута промедления обходится нам слишком дорого.

— Он умрет, госпожа, умрет сейчас же.

— Его смерть вернет тебе твою молодость...

И с этими словами лицо в пламени исчезло.

Итак, ситуация проясняется. Моя мать продолжает дирижировать этим оркестром, а Саломея при ней в качестве первой скрипки. Кай жив! Везет тебе, Бруннен Джи, никто из моих дорогих родственничков еще не успел до тебя добраться. Но хотят! Ох как хотят! Спят и видят. И что же ты им такого сделал? За что мамуля на тебя взъелась? Ох, не верю я этим россказням о грядущей победе Хаоса и об империи, которую ты якобы разрушишь. Ну никак не верю. Звучит слишком высокопарно, с этаким театральным пафосом. Разве это под силу одному человеку? Смертному? Даже я бы в такое не ввязалась! А у меня возможностей побольше, гораздо больше, чем у какого-нибудь симпатичного молодого человека, будь он хоть сто раз Бруннен Джи. Нет, здесь что-то не так. Темнит мамуля.

Саломея, если это все-таки она, подошла к своему серолицему сообщнику и легонько пнула его ногой. Тот с готовностью поднялся. Колдунья указала ему на выход, потом сделала малопонятный мне жест рукой и коснулась пальцами вышитого плаща.

— Приведи его, — прочла я по ее губам.

Не разгибаясь, шаман стал отползать к норе, из которой возник. Он прошел в двух шагах от меня, не подозревая, что привел за собой такой опасный хвост. Саломея осталась одна. Огонь на алтаре почти погас. Она задумчиво смотрела на умирающие искры.

А что мне делать? Ждать дальнейшего развития событий или вступить в переговоры? Дара обещала вернуть ей молодость. Но почему она постарела? Лишилась своей колдовской силы? Я разорвала связь этого Отражения с Хаосом, и она лишилась поддержки своих демонских сонмищ. Ей пришлось расходовать свою собственную силу, чтобы выжить, и она постарела! Исчерпала неприкосновенный запас собственных сил.

Неожиданно Саломея очнулась от раздумья и вытащила из-за пояса короткий кинжал. Этим она собирается убить Кая? Ведь это его она приказала привезти сюда. Собирается выполнить приказ своей грозной повелительницы. А почему бы мне не предложить ей взятку? Я ведь тоже могу вернуть ей молодость! Сколько годков вам назад отмерить? Сто, двести? А в мокрые пеленки не хотите? Первые радостные впечатления от этого мира! Могу воскресить. Обращайтесь. Фирма «Джиневра и Ко» Возвращение в счастливое детство. Лучше посмотрим-ка какое будет продолжение. Саломея тем временем задрала до локтя свое бесформенное одеяние, которое ей любезно одолжили местные законодатели мод, и обнажила руку. Фу, как некрасиво! Меня бы постыдилась. Не рука, а ревматическая ветка столетнего саксаула. Кожа, покрытая пигментными пятнами, обвисла, собралась бесчисленными складками. Локоть острым лезвием грозился распороть ее изнутри. Сквозь бледный этот покров просвечивали синие связки вен. Саломея коротким движением разрезала одну из этих связок. Из-под холодно сверкнувшего лезвия на мертвенную кожу хлынул черный поток. Она наклонилась над раной и стала быстро шептать заклинания. Ее скрипучий шепот походил на шуршание крыльев. Ее кровь стекала по руке, но прежде чем капля касалась каменных плит, слышался тихий хлопок, и над полом образовывалось черное пульсирующие облачко. Одно, второе, третье! Лярвы! Она творит их из своей собственной крови. Ну конечно, ведь у нее нет другого выхода! Магия берет с нее дань кровью. Черные сгустки множились и разлетались по углам подобно огромным мухам. Каждое это существо обладало неким подобием разума и неутолимой алчностью. Демонические пиявки! Их все больше и больше! Они собрались в безобразное ожерелье вокруг нее. Извиваются, скручиваются, сталкиваются... Впиваются друг в друга в бессильной попытке насытится. А Саломея все шепчет и шепчет свои заклинания. Дара приказала придать дерзкого смертного мучительной смерти, и верная служанка придумала наихудшую. Эти мерзкие создания будут по капле забирать его жизнь, его тепло, его кровь, истощать бесплотными неутолимыми желаниями Они растворят и поглотят его душу и чувства. И продолжаться это будет долго, немыслимо долго! Бесконечно, пока он не сойдет с ума от ужаса и боли.

Что же делать? Выскочить вперед и поприветствовать ее нежным сестринским объятием, после которого она уже не встанет? Я, конечно, могу убить ее, но Кай... Где он? Что, если об этом знает только она? Неожиданно этот черный рой начал проявлять беспокойство. Лярвы заметались, потом сбились в стаю, как оголодавшие шакалы. Проклятие, они меня чуют! Чувствуют мое присутствие, как чувствуют акулы приближение слабеющей жертвы. Саломея стянула капюшон и тоже стала беспокойно оглядываться. Как она отвратительна! Череп, обтянутый мертвенно бледной кожей, покачивается на тонкой морщинистой шее; волос почти не осталось, какие-то жалкие редкие скомканные пряди на висках и на затылке. Кажется, за эти несколько минут, как я на нее смотрела, она состарилась еще больше! Творимое ею волшебство высасывало из нее остатки жизни. Выпученные глаза под лишенными ресниц веками обшаривали темные закоулки ее подземного убежища. Прятаться было уже бессмысленно. Я поднялась с колен и шагнула вперед, на свет.

— Надо было лучше запирать дверь, Саломея!

Это был не сюрприз, это был шок! Беззубая челюсть отвалилась с глухим стуком.

— Закрой рот. А то последние зубы растеряешь, — вполне миролюбиво сказала я.

— Ты... ты...

— Да, это я. Понимаю, что мое появление здесь несколько нарушает твои планы, однако вынуждена настаивать на немедленной аудиенции. Остроумное решение с гробницей. Никакого заклятия на дверях, чтобы я не заподозрила вмешательство кого-то из близких. Воспользоваться силой Хаоса мне благоразумие не позволит, сквозь стены проходить я не умею, терпения не хватило, Карт у меня нет. Значит, буду сидеть и ждать свою спасительницу? Неплохо. А потом явишься ты и с триумфом вызволишь меня оттуда. Мол, произошло досадное недоразумение. Мы друг друга не поняли. Но ты была настолько великодушна, что простила мне все обиды. Я, растроганная, рыдаю у тебя на груди.

— Я видела тебя мертвой...

— Ты бы хотела видеть меня мертвой! Не выдавай желаемое за действительное. Это был всего лишь яд ингура. Теперь же мнимая покойница воскресла и чувствует себя неплохо. А вот ты... Я не узнаю тебя, Саломея! Что случилось? Что с твоей кожей? Тебе явно не хватает витаминов. Давай-ка я дам тебе номер телефона моего косметолога.

Саломея зашипела. Но в змею обратиться ей уже было не под силу. Тогда она махнула рукой и лярвы окутали ее черным плащом.

Меч против этой дряни бессилен. Если она натравит на меня эту свору, приятного мало. Вреда они мне особого не причинят, но крови попьют. А я сейчас не в том физическом состоянии, чтобы делиться с кем-то своей кровью. Мне бы самой донор не помешал. Однако... Нет, только не магия! Я и так еле жива. Нужно придумать что-то другое. Саломея устрашающе простерла свои костлявые руки. По одной из них все еще текла кровь. Она тоже не в состоянии пользоваться магией. Ну что ж, вдохновимся ее примером.

Я отступила назад и быстро полоснула мечом по левой руке чуть выше локтя. Брызнула священная королевская кровь, потекла густой багровой струей вниз по предплечью, проникая под золотой обод змеиного тела. Раздался тихий свистящий звук. Моя дымящаяся кровь заполнила впадины, изгибы и углубления на магическом Ключе Хаоса. Змей глотнул кровавого угощения. И в тот же миг с моей руки вспорхнула точная копия дремлющего в кольцах чудовища.

Живой сгусток энергии, огненный фантом. Полупрозрачный, сверкающий, окутанный плащом искр, оживший змей, расправив крылья, взлетел к потолку. Зрелище было удивительным, завораживающим... Это сверхъестественное существо переливалось всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками цветов, будто выточенное из цельного алмаза. Внутри него жил магический огонь. Полет - бесшумно-грациозен. Но каждый взмах его прозрачных крыльев оплачивается каплей моей крови.

Змей элегантно закрутил мертвую петлю и бросился на лярв.

Началось состязание крови. Посмотрим, у кого ее больше, у Саломеи или у меня. Наши создания существуют до тех пор, пока наши вены извергают свое содержимое, пока с каждым сокращением сердечной мышцы выплескивается очередная порция кровавого деликатеса. Каждая капля ее черной крови превращалась в лярву, а каждая капля моей перетекала в жилы этого порхающего хрустального чуда.

Лицо Саломеи исказила жуткая гримаса ненависти.

— Ты умрешь... — прошипела она. — Ты все равно умрешь...

— Но, но, но, моей матушке это может не понравится. Она хоть и не питает ко мне нежных чувств, но смерти мне не желает. Как-никак, а она моя мать... Твою мать...

Если бы у Саломеи были зубы, она бы ими заскрипела. Но зубов у нее не было, да и волос оставалось все меньше. Они рассыпались серо-желтой трухой по ее костлявым плечам. Она старела! Старела, если в ее состоянии еще можно было постареть. Дряхлела на глазах. А под потолком разворачивалось настоящее побоище! Змей гонялся за разбегающимися лярвами как голодный кот за мышами. Одна за другой они исчезали в его разверстой сияющей факелом пасти, сгорая на кончике его огненного языка. Но меньше их не становилось! Проклятие, сколько же у нее крови, у этой вышедшей в отставку вампирши? Цистерна? Так и моих королевских эритроцитов не хватит. Кровопускание во славу Бруннен Джи!

За спиной шорох... шум, шаги... Кого сюда несет? Я не могу повернуться, не могу защищаться, но чувствую чье-то присутствие своей воспаленной, истончившейся кожей. Нервы под ней натягиваются струнами. Я отступаю на шаг...

Неожиданно сияние змея тускнеет. Всего лишь на один миг мой взор заслонила пелена. Кажется, я переоценила свои силы. Я убью Саломею, но вместе с ней истеку кровь сама. Ее уже шатает... Она обращается в песок, в прах, который серыми хлопьями оседает у ее ног. Но глаза ее под жабьими веками горят слепящей ненавистью. Она пронзает меня этими глазами, как пронзила бы раскаленным спицами восковую статуэтку, носящую мое имя. Кожа на ее лице начинает съеживаться, как обуглившаяся бумага... Булькающий хрип вырывается из сведенного горла. Она воздевает руки, которые уже и руками-то нельзя назвать. Какое-то пособие из школьного кабинета по биологии.

— Шшшшшшшш... Смерть... смерть .... тебе...

К кому обращены эти любезные слова? Ко мне?!

Ее последним, отчаянным желанием было убить. Убить ту, кого она по демонской наивности своей полагала основной виновницей обрушившихся на нее несчастий. Я смешала карты ее судьбы, я перевернула их вверх рубашками, и вместо короля ей достался ухмыляющийся джокер. У нее были причины меня ненавидеть. А за что ей меня любить? Я пришла в ее мир, сунула палку в отлаженный механизм ее маленькой империи, и произошло короткое замыкание, закончившееся полным обугливанием всех близлежащих предметов. Ей бы в суд на меня подать... За сознательное нанесение морального и материального ущербов. Наняла бы адвокатов. Предъявила бы мне иск. Так нет же, сама взялась за исполнение приговора.

Количество лярв значительно уменьшилось, а те, что остались, забились по углам, откуда дракончику приходилось их выковыривать своим длинным языком. Скрипучий треск их разрываемых зубами тел... Я чувствую приступ тошноты. Что творится у меня за спиной, я не вижу...

Разве я ее не предупреждала? Разве не давала ей шанс? Змей свидетель, я не хотела ее убивать! Кто ее просил вмешиваться? Убралась бы подобру по здорову. Я бы ей адресок пластического хирурга презентовала. Я вообще зла не помню... И готова всех простить. Добрая я, даже слишком. А теперь ей никакая операция не поможет, ни подтяжки, ни золотые нити, ни силиконовые протезы. Вшивать некуда. И нечего подтягивать. Груда обглоданных старостью костей... Распадающийся прах...

В последнем устрашающем порыве, уже рассыпаясь в пыль, она выхватила тот самый кинжал, которым резала себе руки, и метнула его в меня, вложив в это последнее злодеяние своей жизни хороший шматок материализованной злобы. Это мертвое лезвие стало на несколько секунд вместилищем ее уже распадающейся души. Черная молния, направленная мне в лицо. Сияние смертоносного лезвия парализует меня. Да что со мной? Я должна что-то сделать! Должна упасть на землю, увернуться от удара... Это будет похуже стрелы ингура. Это яд демона, умирающего, проклинающего, познавшего квинтэссенцию зла. Я... Кто-то хватает меня за шиворот и бесцеремонно тащит в сторону... Самое время! Обжигающий холод лезвия обдает мою щеку...

Саломеи уже нет... Ярко синее пламя вспыхивает над ее останками жалким погребальным костерком. Чья-то рука все еще лежит у меня плече, но я еще не вернулась с поля битвы. Я еще там, в изнуряющем волнении схватки.

Потеря давнего врага оставляет такую же пустоту, как и потеря друга. Всплакнем над ее зловонным пеплом... Если я еще способна это делать... Сейчас цветочек сотворю. Черт, какой-то мерзкий сорняк получился... А ну-ка еще раз... У тебя отнялись руки... Прекрати... Что за шум? У меня шумит в ушах? Или начался обвал? Как забавно... Из одной могилы в другую... Что там с этим Бруннен Джи? Куда это я?..

Часть 10

Guella

LEXX - Луч Света в Темной Зоне (С) 2000. Пишите письма
Спонсирование и хостинг проекта осуществляет компания "Зенон Н.С.П."